- Повелитель! – Мирза в почтении склонил голову, собрав все силы, чтобы не выдать сколько физической боли стоил ему этот безобидный жест. Не мог позволить себе вызывать жалость.
- Ты плохо выглядишь, мой друг – Шах театрально нахмурил брови, затем расплылся в хитрой улыбке: - Полагаю, что с моей стороны было предосудительно заставить тебя прийти в таком состоянии, но все же мой праведный гнев не мог ждать ни дня.
По телу прошел холодок, когда Мирза поднял голову и столкнулся с черными глазами, таящими в себе угрозу. Губы улыбались, но зрачки были расширены от бешенства. В таком виде он встретил Повелителя во второй раз за годы своей службы. И если в первый смог спастись, то сейчас на пощаду было рассчитывать глупо. Мысленно усмехнулся: сколько раз он будет умирать и оставаться невредимым? Похоже, что сегодня настал тот день, когда милостивые боги его оставили. Что ж, с богами или без, он из тех, кто будет биться до конца, смотреть страхам в лицо и смеяться. Даже если последним, что он в жизни сделает, будет этот наигранный дерзкий смех.
Шах внимательно следил за тем, как в считанные секунды эмоции и маски менялись на избитом, но прекрасном лице. Очень быстро там снова появилось завидное хладнокровие.
По щелчку пальцев появившиеся из правого входа стражники втащили Ерисептия, избитого и запуганного, от чего было довольно сложно узнать в этом человеке хозяина невольничьего рынка на главной площади. Каждый сантиметр его тела кричал, умолял о пощаде.
Мирза против воли нахмурился.
- Узнаешь нечестивца? – Шах с презрением устремил взгляд на стонущего мужчину, позволяя стражникам бросить его к своим ногам и отступить на несколько шагов назад.
- Помилуйте, Господин! Пощадите меня – Ерисепий вцепился в край мантии, как только смог пошевелить руками. Слезы ручьем лились по грязным щекам. Он не хотел умирать. Боги, НЕ ХОТЕЛ УМИРАТЬ! Не сегодня. Не здесь!
- И ты после всего содеянного смеешь просить у меня пощады? – голос Шаха превратился в рев. Он нагнулся к жертве, схватил его за грудки и, сотрясая дряблым телом воздух, направил его голову в сторону Мирзы: - Ты знаешь, кто этот человек?
Когда внятного ответа не последовало, затряс его с такой силой, что в любой момент мог сломать челюсть.
- Отвечай мне! Кто сейчас стоит перед тобой?
- Повелитель, помилуйте! Я всего лишь… - Слезы попадали в раскрытую глотку, мешали говорить. Соль на языке обжигала, заставляла сердце колотиться с одним словом на устах. Просьба о милосердии. Пусть сжалится. Пусть простит. Пусть не осуждает за собственные грехи. Ведь по его приказу, это все случилось по ЕГО ВОЛЕ. Нельзя. Нельзя его казнить! Помилуйте…
- КТО ОН???
- Мирза! – Ериспетий выпалил дрожащими губами: - Ваш приближенный слуга Мирза. Ваш лучший торговец. Ваш ученик. Ваш друг!
- Прекрасно – губы Шаха расплылись в удовлетворенной злой улыбке. Руки ослабили хватку, теперь отталкивая его от себя: - Ты хорошо знаешь, кто это такой. Ошибки быть не могло.
Посмотрел на Мирзу, одаривая угрожающей усмешкой. Затем вернулся к Ерисептию, понизив голос, прошипел ему в лицо:
- Ты знаешь, что бывает, когда кто-то осмеливается сделать подобное с другом Повелителя?
- Простите меня, я не знал! Я НЕ ЗНАЛ!!!
- Теперь узнаешь – Шах дал знак рядом стоящему стражнику, который уже приготовил меч.
Прежде, чем тот успел вымолвить слово, срезанная голова уже катилась к ногам Мирзы, пачкая идеально начищенный мрамор.
Повисла тишина, от которой все больше становилось не по себе. Ее разрушил властный приказ:
- Оставьте нас!
Стражники и слуги поспешили повиноваться.
Когда зал опустел, Шах подошел к столу, взял два кубка с вином. Правой рукой протянул один из них гостю, левой поднес напиток к губам. Сделал большой глоток.
Мирза взял кубок, но оставил его в руке, не намереваясь пригублять.
- Итак, справедливость восторжествовала – Клевий Хизсиат осушил бокал. Выжидающе смотрел на мулата. Под его пристальным взглядом тот все же последовал примеру Повелителя и сделал несколько глотков. Теперь так же отставил кубок и смотрел в глаза силе, способной вручную его раздавить. Но он не боялся. Просто смотрел.
- Я часто вспоминаю день, когда Главный Лекарь сказал мне в этом же самом зале мой приговор – Шах тяжело вздохнул, проводя тыльной стороной ладони по волосам, убранным в тугую косу. Все такую же черную, как сгусток смолы, не смотря на почетный возраст. Он оставался крепким и сильным мужчиной. Все еще сводил женщин с ума. Но это едва ли приносило ему былую радость: - Сказал, что я не смогу иметь детей. А ты знаешь, что подобная новость равносильна смерти? Когда ты день за днем вынужден наблюдать за тем, как вместе с твоим стареющим телом, медленно гибнет Династия. Тогда я правда думал, что это конец.