- Твои страстные стремления их сберечь вызывают во мне сомнения, Мирза. БОЛЬШИЕ СОМНЕНИЯ.
- Тогда покончите с этим, Повелитель! – Мирза покорно склонил больную голову: - Убейте меня здесь и сейчас.
Шах несколько секунд, молча, наблюдал. Затем подхватил за ворот рубашки, одной рукой приподнимая всего целиком, причиняя боль.
- Как смеешь ты играть со мной?! Думаешь, все всегда и везде будет сходить тебе с рук??? – Глазные яблоки налились злостью, от которой исходила почти осязаемая опасность: - Одного моего слова будет достаточно, чтобы твой труп ни одна собака Лисветы Селлиус не нашла. А она ведь станет искать, правда?
- Повелитель, я… - Мирза запнулся. Лицо исказила гримаса боли от его тяжелой руки. Но превозмог и поднял на него холодный взгляд: - Я верен Вам. Только Вам. Это все, что я могу сказать.
- Ты скрыл от меня свои «маленькие» путешествия. Просто скрыл. Но неужели так глуп, что думал, надеялся, что я не узнаю?
- Я знал, что Вам все станет известно. Я не прятался.
- О, это действительно так. Устроить такое представление на городской площади! Так унизиться и тем самым УНИЗИТЬ МЕНЯ перед лицом черни! Это ты называешь верностью?!
- Не было ничего дурного в освобождении рабов. Так нужно было сделать – Лицо Мирзы побелело. Он отчаянно приказывал себе удержаться в сознании. Не мог лишиться чувств при таких обстоятельствах. НЕЛЬЗЯ.
- Кому было нужно? – Сузил глаза, удовлетворенно читая боль в его чертах. Боль, но не раскаяние. Как у нее. Значит, уверен, что прав. Проклятье: - Малике тоже умерла, потому что это было нужно?
Удар пришелся прямо под дых. На этот раз в глазах появилось чувство страдания совсем иного качества. Это было то, что Шах хотел, чтобы он чувствовал. Губы растянулись в суровой усмешке:
- Ты ведь понимаешь, что план с Малике был ошибкой? Она умерла зря, потому что тот «король» был фальшивкой! Одурачил вас, как детей. Теперь, когда настоящие Селлиусы пришли к власти, ты должен был понять…
- Я понял! – Мирза гневно прорычал, смерив Повелителя разраженным взглядом. Нет, он совсем его не боялся. Эта мысль была дикой, но придавала сил: - Хочешь, чтобы я раскаивался в этом до конца своих дней, как это делаешь ты?!
- Да – Губы прошипели ответ в то время, как руки ослабили хватку: - Я хочу, чтобы ты мучался из-за нее. Всегда помнил цену своей ошибки.
- Я помню. Не смогу забыть.
- Лисвета Селлиус не сможет стать лекарством. Эта женщина опасна. Опаснее, чем сегодня я – Клевий смотрел ему в глаза: - Поэтому ты прекратишь с ней видеться. Ты больше не причалишь к северным берегам на своем корабле. Не приблизишься к ней.
- Опасна потому, что Вы думаете, что она сможет залечить мои раны и привязать верностью только к себе? – Мирза почувствовал новый удар под дых. Где-то под кожей что-то стреляло, выбивало душу из больного тела. Несколько минут назад ему казалось, что ничего нет хуже смерти. Но теперь, представляя жизнь без возможности видеть ее лицо, даже мельком, казалась чем-то потерявшим смысл.
- Да. Именно поэтому. Потому что в тот день я тебя убью. Можешь в этом не сомневаться – Глаза Шаха горели черным пламенем. Сегодня он не совершит прошлую ошибку. Несмотря на показную уверенность, он легко мог читать Мирзу по лицу. Слишком много лет его знал. Слишком многому его обучил. И сегодня он оставался предан их идеалам. Поэтому смерть предателя сегодня обойдет его стороной. Но вряд ли он будет этому сильно рад: - А пока делай то, что делаешь, но БЫСТРЕЕ. Как известно, когда с Запада поднимается ветер, на Севере грядет буря. Поэтому там нужен тот, кто сможет защитить Королевство.
- Повелитель, я мог бы…
- Нет, не мог. Это не твое дело. Оставайся в тени и занимайся обучением короля. Приручай его, если тебе так удобнее, но ДОБЕЙСЯ РЕЗУЛЬТАТА!
- Как прикажете, Повелитель – Мирза опустил голову в знак смирения, хотя все внутри кричало звонкие протесты.
- Можешь быть свободен – Клевий смерил его холодным взглядом: - Но не заблуждайся, Мирза на свой счет. Что бы я тебе сегодня ни наговорил, ты не такой уж ценный, каким себя возомнил. Наша тайна этого не изменит.
- Я знаю – Мирза снова поднял голову и посмотрел в глаза. Воспоминания с новой силой закружили мысли, заставляя переживать те дни снова. На самом деле они оба хорошо знали, что это не так.
***
Крик. Истошный крик роженицы сотрясает стены лазарета. Малике ходит по коридору, то и дело заламывая руки. Кусает губы и при каждом новом вскрике порывается войти внутрь. Мирза обнял ее за плечи, притягивая к себе.