Чётко очерченный круг Жёлтой поляны отыскать не составило труда. Но когда господин Босье потянулся к цветам, что уже однажды спасли его умирающую девочку, головки цветов стали стремительно закрываться, стебельки клонились к земле. Поль растерялся. Он понял, что напрасно пришёл сюда. Помощи не будет.
-И что же мне делать?- прошептал, обращаясь к страшной поляне.- Как помочь?
- Она наша, наша….- пронеслось над дубравой.- Как ты посмел сюда придти?
- Моя девочка умирает.
- Она должна нам жизнь. Должна… Жизнь…Жизнь…
Вековые деревья шумели, скрипя ветвями. Порыв пронзительного ветра чуть не сбил старика с ног. Неведомая сила гнала Поля прочь от ярко желтеющего зловещего пятна. Но господин Босье всегда был упрям. А уж теперь, и подавно, не собирался сдаваться. Повинуясь скорее импульсу, чем рассудку, старик шагнул в круг.
Он остановился в центре поляны. Цветы потянулись к нему, обвиваясь вокруг немеющего тела . Навалившаяся слабость вынудила Поля опуститься на землю. Желтое марево плыло перед глазами, удушливый аромат стал почти невыносим.
- Я выкупаю её жизнь своей, - прохрипел Поль Босье, ложась на живой ковёр.
- Пусть будет так… Пусть… Будет…- пронеслось над умирающим стариком.
***
Князь Прост с тоской в сердце смотрел на бледное лицо дочери. Едва уловимое дыхание Агны было единственным признаком чуть теплящейся в ней жизни. Верить не хотелось, разум князя отказывался смириться с тем, что родовое проклятье настигло его детей.
Рассказ Марка поверг хозяина Рубинового замка в отчаяние. Огонь, Желтая поляна встретила его сына огнём! Его мальчику не суждено пройти Испытание властью, и потому Марк не должен узнать о нём.
Но что не так с его детьми? Отчего Мертвая деревня отвергает их?
Прост злился и терзался одновременно. Его трезвый ум, чуждый мистики и романтики, с трудом воспринимал реальность происходящего. Да, он когда-то, повинуясь порыву, провёл ночь на проклятой поляне. Но с ним там ровным счётом ничего не произошло. Удушливый запах погрузил его в бредовый сон, обрывки которого какое-то время оставались в памяти, а потом забылись. Он отдал дань традиции, но воспринимать всерьёз покрытый пылью веков бред решительно отказывался! Выходит- напрасно?
Угнетенный безрадостными мыслями князь не заметил, как дрогнули веки его дочери. Агна открыла глаза.
- Папа.
Прост вздрогнул.
- Девочка моя, слава Богу, очнулась!- облегчение, испытанное князем, было так велико, что на глазах блеснули слёзы.
- Почему ты плачешь? Что со мной случилось?- Агна попыталась подняться.
Отец помог ей сесть в постели, опершись спиной на подушки.
- Ты просто упала с лошади.
- Не помню. Я ничего не помню.
- Не надо, ни о чем не думай.
- Хочу пить. И… есть, наверное, тоже.
Князь Прост, смеясь, поцеловал дочь.
За суетой, вызванной улучшением самочувствия Агны, как то не сразу заметили исчезновение господина Босье. И только когда Агна спросила о дедушке, выяснилось, что его давно никто не видел.
Князю Просту сообщили о том, что его тесть вчера ещё поехала куда-то верхом на Смолке. Князь и сам не знал, что заставило его искать старика в злосчастной дубраве. Но поехал он именно туда и, притом, один. Оказалось - не зря. То, что пришлось увидеть, о многом сказало Просту. Захотелось кричать, выть! И он позволил себе это. А потом вошёл в круг, поднял скорченное тело, бережно вынес, глотая слёзы, положил на спину, привязанной неподалёку Смолки. И об этом он будет молчать. А благодарность старику, ценой своей жизни, вернувшего ему дочь, князь Прост сохранит в своем сердце навсегда.
***
Марк слишком легко воспринимал жизнь, что бы всерьёз отнестись к тому, что случилось с ним в древней дубраве. Мало ли что привидится человеку со страху, а он ведь тогда сильно испугался за сестру. Хорошо, что у Стефана нервы оказались покрепче. А Агне, и правда, изрядно досталось. Как только эта девчонка умудрилась свалиться с лошади? Да ещё так неудачно!
Марк немного сожалел о том, что рассказал отцу о своем глупом видении. Хотя князь не стал над ним насмехаться, понял его переживания.