Агна провела беспокойную ночь. Она боялась за Стефана. Не потому, что он что-то для неё значил, но испытав сама ужас, вселяемый проклятым местом, она не могла без содрогания думать, что по её вине другому человеку предстоит испытать нечто подобное. И помимо её воли чувство благодарности к мужу, пошедшему ради неё на такую жертву, рождалось в душе Агны. Но страх за Стефана переплетался в её сознании со страхом перед Стефаном. Муж! Стараниями провидения прошлой ночью она получила представление о том, что ждёт её, когда этот мужчина переступит порог, теперь уже их, спальни.
Измученная переживаниями, истерзанная страхами и ожиданием Агна уснула под утро. Приход Стефана не потревожил её.
Стефан Альмош стоял перед кроватью, на которой спала его мечта. Этой девушкой он бредил столько месяцев! Холодная красавица, в которую его угораздило влюбиться, теперь ему жена. Он имеет на неё все права, так почему же волнуется о том, любит ли она его? Какое это имеет значение, разве это важно?
А ведь важно и для них обоих необходимо! Стефан не смог бы объяснить ни то что кому-то, но и себе самому, отчего его так волнуют чувства Агны. Ещё вчера подобные мысли ничуть не тревожили его. Но теперь он определённо знал, что готов положить на то всю свою жизнь, но пробудить, отогреть бестрепетное сердце своей «спящей красавицы».
На большой кровати было много места. Стефан, не раздеваясь, прилёг рядом с Агной. Девушка тут же проснулась и, отстранившись, воскликнула:
- Ты?!
- Ну, да. Прости, что заставил себя ждать. Но так хотел твой отец. Он решил, что вначале мне следует вздремнуть в лесу, и только потом отправиться к тебе. Желтая поляна не очень приятное место, конечно. Но волки в тех местах не водятся, так что бояться было нечего. И я не стал спорить с тестем.
Широко распахнутые глаза Агны светились сочувствием и страхом.
- Что, что ты пережил на Желтой поляне? Она не причинила тебе вреда?- напряженный голос княжны удивил Стефана.
- Вреда? Надеюсь, что не простудился. Я, как-то сразу, уснул.
- Уснул?!
- Ну, да. Даже снилось что то.
- Что снилось?
- Какие- то люди, много людей в такой смешной одежде. Они окружили меня и что-то говорили, говорили…
- Что?!
- А я не понял. Или забыл… Ну, это же всего лишь сон, Агна! Неужели ты веришь во все эти вековые бредни?
Девушка отвела в сторону глаза и Стефан, стремясь прекратить глупый разговор, потянулся к ней, обнял. Он тут же почувствовал, как напряглась в его руках Агна, но не отпустил свою жену, а, устроившись поудобней, прижался к её спине, впитывая тонкий аромат роскошных волос. Рука Стефана словно нехотя, медленно, ритмично, поглаживала напряженное тело девушки, и согретая исходящим от него теплом, убаюканная даримым ей покоем, Агна уснула так сладко, как никогда ещё не спала.
***
Над Рубиновым замком собирались тучи. Подул резкий холодный ветер. Смотритель замка, прервал
свой рассказ.
- Похоже, молодой человек, вам пора уходить. Надеюсь, успеете добраться в город до ливня.
Николай неохотно поднялся.
- Я на машине. Так что дождь мне не страшен.
- Не скажите. Непогода в этих краях бывает опасна. Так что, вам следует поспешить.
- А что было дальше? Когда я смогу услышать конец вашей занимательной истории?
На губах смотрителя промелькнула загадочная улыбка.
- Услышите,- заверил он.- В своё время непременно услышите.
- Я приеду завтра?
- Завтра? Посмотрим. Может и завтра.
Смотритель явно торопился поскорее избавиться от не желающего уходить гостя. А Николаю, и впрямь, не хотелось покидать Рубиновый замок, не дослушав до конца странную историю, пленившую его воображение. Он словно чувствовал, что не стоит надеяться на завтра. И оказался прав. На следующий день Николай не смог добраться до замка. Разгулявшаяся ночью непогода перекрыла к нему дорогу.
Рубиновый замок и его история долго ещё преследовали Николая. Он записал услышанное. Но книга не получалась. И Николай решил отложить неоконченный роман. Всему своё время. Когда-нибудь он непременно к нему вернётся.
Часть 3
Лика, Лика, Анжелика… За что же ты, жизнь, так над ней посмеялась? Бесталанной сироте зачем пытливый ум, к чему ранимая душа?
Люди не были к ней добры. Да разве ж можно их винить? Её броская красота, словно плевок в лицо, дерзкий вызов, брошенный в толпу. Нет, она не была заносчивой и капризной, не старалась любой ценой привлечь к себе внимание. Лика и так никогда не была им обойдена, хотя скорее тяготилась, чем радовалась проявляемому к ней повышенному интересу.