Марк спешил. И не только потому, что его о том просил отец. Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть родные, знакомые с детства места. Рубиновый замок звал его, и этому зову невозможно было противиться.
- Погулял вволю, надо и делом заняться, пора, пора за ум браться, - с глупой улыбкой на губах говорил он себе, всматриваясь в мелькающие за окном пейзажи.
К нетерпению его примешивался и оттенок неясной тревоги. Сердце сжималось и замирало. Странному своему состоянию сын князя Проста не находил объяснений.
Долгая дорога – хороший повод для размышлений и воспоминаний. И картинки из детства и юности беспорядочно всплывали в памяти Марка. То виделся ему дед, пытающийся справиться с двумя упрямыми близнецами, то отстранённое, полное непонятного ему осуждения, лицо сестры, и Мерцающая башня, теплых шершавых стен которой так приятно было касаться. И вдруг огонь Желтой поляны ярко вспыхнул у него перед глазами. Стена огня, окружив князя, поднималась всё выше, и из неё к нему тянулись руки людей, от криков и стонов которых судорогой сводило тело. Он упал на ковёр из зловонных желтых цветов, закричав от невыносимой муки. И этот его крик, проникнув в реальный мир, прервал страшное сновидение.
Сознание медленно возвращалось к Марку, он с удивлением смотрел на свои дрожащие руки, хватаясь за обрывки ускользающего сна: огонь и свой отчаянный крик, вот всё, что удалось запомнить, и страх, дикий, ни с чем, испытанным ранее, несравнимый страх.
Это случилось в последний день пути, на следующее утро Рубиновый замок встречал своего молодого хозяина.
Часть 3 (30.04)
***
Марк оправдал отцовские ожидания. Полученное в Сорбонне образование пришлось как нельзя кстати. Методы и способы «делать деньги», как, впрочем, и весь уклад жизни, в стремительно меняющемся мире претерпели значительные перемены, и вскоре князь Прост полностью отошёл от дел, предоставив их заботам сына.
Жил Марк теперь в Вене, но едва выдавалась возможность, спешил навестить Рубиновый замок. У него появилось увлечение: собранная поколениями его предков библиотека вызывала у Марка огромный интерес. Привычка к чтению, получившая развитие в университете, наполняла жизнь князя удовольствием и смыслом, которые, так и не смогла ему дать, ни одна из его женщин.
Женщины! Марк их сознательно избегал. Мысль о женитьбе, лелеянная его отцом, вызывала в молодом князе тоску и отвращение. Милые прелестные создания, по-прежнему, в одночасье пленяли Марка, и столь же стремительно пресыщали его. Каждая новая связь оставляла по себе горький осадок. И князь Марк постарался предельно ограничить круг своего общения с представительницами прекрасного пола, страшась и ненавидя свою слабость пред ними.
Однажды Марк перебирал тома в библиотеке Рубинового замка и наткнулся на небольшой карандашный набросок, вложенный в книгу. Это была зарисовка к семейному портрету. С пожелтевшей от времени бумаги на него смотрели его собственные глаза, вот только такими безмерно счастливыми они у Марка никогда не были. На этом рисунке невероятно похожий на князя мужчина обнимал за талию стоящую подле него женщину, в которой легко было узнать их прапрабабку княгиню Агнешку, поразительно схожую чертами лица с Агной. У их ног на низеньком стульчике сидел трёхлетний мальчик.
Даже если этот портрет и был написан, время не сохранило его для потомков. В замке имелось лишь одно изображение княгини Агнешки, по сей день украшающее библиотеку.
Да, у Агны с прапрабабкой удивительное сходство. На это в семье давно обратили внимание. А вот о муже Агнешки, князе Яноше почти ничего известно не было. Он не оставил после себя портретов. Или их уничтожили?! Кто уничтожил, почему? Семейная хроника гласила о том, что князь Янош в возрасте тридцати лет отправился странствовать. В замок он не вернулся. Княгиня Агнешка дожила до глубокой старости, замуж более не выходила, одна воспитывая их единственного сына.
«Что за обстоятельства погнали тебя прочь от женщины, которую ты любил, и от сына, которому был нужен?»- думал Марк, не в силах отвести глаз от рисунка. Он определённо чувствовал связь с этим мужчиной, на которого был так сильно похож.