- Не забудь - я твой первый читатель.
- Не, не первый.
- И кто же у тебя, кроме Тишки, ещё завёлся? Начинаешь меня интриговать.
- Напрасно скалишься. Неожиданных поворотов в моей жизни пока не произошло. А Венька- он друг. Сперва Тишкин, конечно, но и мой тоже. Занятный пацанёнок. Любознательный. Рассуждает на разные темы, не по-детски так. Но школу терпеть не может. Мы, вроде, в своё время, нормально воспринимали школьные будни. А он! Сколько отвращения в его глазах, обращённых на учебник математики. С литературой дела обстоят не лучше.
- Погоди, ты что- опекаешь двоечника?!
- Потише,- Колька, усмехнувшись, поднял палец,- Вениамин не двоечник! И это он опекает Тишку в моё отсутствие, а я, всего лишь, помогаю ему писать «дебильные» сочинения и решать «дурацкие» задачи.
- Ну, друг, ты даёшь! Не напрягает? – отсмеявшись, поинтересовался Дима.
Николай посмотрел на приятеля очень серьезно и сказал, прислушиваясь к своим ощущениям:
- Нет. Я очень к нему привязался. Хорошо, наверное, иметь сына? Как думаешь?
Димину весёлость словно мокрой зловонной тряпкой стёрли с лица.
- А я об этом не думаю!- резче, чем ему бы хотелось, сказал сгоряча.- Прости, Коль, но ты умеешь нажать на болевую точку.
- Расскажешь?
- Куда я денусь? С тобой легко говорить. Только, плесни-ка сперва беленькой.
И Дмитрий рассказал другу о своём сыне, от которого отказался, ещё до его рождения.
- Понимаешь, бежать от Инги - однозначно правильное решение. Она, как клещ, впилась в меня и незаметно высасывала душу. Даже местами приятно было. Я ведь не сразу и понял, что со мной происходит. Натка меня встряхнула. Влепила пощёчину.
- Наташа?!
- Что, не допускаешь подобного? Да ладно, плохо ты её знаешь. Я, как оказалось, тоже плохо знал. Сильно так припечатала, хотя, ты прав, не в прямом смысле по роже дала. По самолюбию моему она потопталась! Я, сперва, разозлился на неё. А теперь даже благодарен. После того по-другому начал на жизнь смотреть.
Нет, от Инги я не зря ушёл. Но дети! У меня теперь их вроде, как двое, а и нет вообще! Ты, понимаешь, я ведь скучаю по дочке. И Ингиного малыша не видел нарочно. Чтоб легче было. Эти бабы начнут рвать меня на части, манипулировать мною попытаются, торговаться начнут, прикрываясь детьми.
- Ты и, правда, так о Наташе думаешь?
Дима с удивлением уставился на друга. Колька краснея, опустил глаза.
- Да нет, Коль, так о Нате я уже не думаю. Ты знаешь, она ведь меня больше не любит.
Дмитрий продолжал смотреть на Николая. И от него не укрылось, что Кольку слишком уж заинтересовали его слова.
- С чего ты взял?
- Сама сказала.
- Сказать-то можно…
- Нет. Не врала. Это меня больше всего и заело. И отрезвило. Я понял, что отчаянно нуждаюсь в том, что бы меня любили. И Наташа права, что отказалась от меня. Я ведь не в ней нуждался, а в её любви, бескорыстной, щедрой. А сам я ей ничего предложить не мог. Не моя она женщина…. От своей я, как последний трус, сбежал. Отказался!
По последней рюмке друзья выпили молча, каждый думал о своём.
Уже у порога Николай сказал, провожая друга:
- Танюшка, наверняка, по тебе тоже скучает. Поговори с Наташей. Она поймёт.
- И ты – поговори. Да, не прячь глаза! От любви убегать нельзя. Разве ты этого ещё не понял?
***
Часть 4 (03.05)
То, что Колька в тайне столько лет вздыхает по Натке, оказалось для Димы полнейшей неожиданностью. Их с Натальей школьный друг чувства свои скрывал умело.
Не хотел навязываться или не умел бороться? А может, понимал, что для влюблённой Наташи никого, кроме Димы не существует?
Дима подумал, что напрасно тогда встал между ними. Хотя не факт, что угловатый Колька заинтересовал бы его бывшую жену. На неё тогда многие заглядывались. Надо признать - Натка довольно красивая, даже по Диминым меркам. Но главное, жаль понял это с запозданием, без гнильцы. Зря он её так обидел. А вот о разрыве их отношений он не сожалел. Что же касается Таточки, возможно и стоит поговорить с Наташей. Дима чувствовал, что не согласен с перспективой окончательно потерять свою дочь, это раньше он считал, что поступает абсолютно правильно, раз и навсегда отсекая от себя прошлую свою жизнь.
Дмитрий позвонил Наташе и напросился на встречу. Она решилась не сразу. Но потом сама назначила день и место. Дима улыбнулся, отметив Натину самостоятельность, для него странную.
Нельзя сказать, что Наталья не была удивлена неожиданной для неё просьбой бывшего мужа. Их более ничего не связывало. Что же ещё ему от неё может быть нужно? О том, что блудный отец вспомнил, наконец, о дочери, Ната и предположить не могла. Поэтому выслушав Диму, который, обращаясь к ней, старательно отводил глаза в сторону и неосознанно мял пальцами не раскуренную сигарету, хотела было ответить резкостью, вылить на него всю ту горечь, что всё это время жгла её изнутри. Но тут он, наконец, взглянул ей в глаза. И столько в его взгляде было беспомощной растерянности, он осознавал свою вину перед ребёнком.