Особенную ненависть вызывали у неё Наталья и Дима. Слишком уж неплохо они устроились!
Инга не выпускала из виду отца своего сына. Она взвалила на свои плечи такую обузу, а этот негодяй знать о них ничего не желает! А о дочери своей не забывает. Инга часто видела их вместе.
Чем её сын хуже?! Ладно ещё, раньше Дима щедро снабжал их деньгами. Но теперь за те крохи, что поступают на её счёт, она отказывается растить его ребёнка. Если так и дальше пойдёт, пусть сам о нём заботится!
Ингины претензии удивили Диму. Он, и правда, урезал её содержание, его материальное положение оставляло сейчас желать лучшего, и он вынужден был экономить, но перечисляемых Инге денег должно было хватить на нормальное существование семье, состоящей из двух человек.
Но Инга думала иначе. Она ни в чём не собиралась себе отказывать!
На горизонте у Инги замаячил перспективный мужчина. Вот когда она основательно пожалела о рождённом ею ребёнке.
Маленький Даниил так и не сумел пробудить в Инге материнских чувств. Вскоре после его рождения Инга наняла для мальчика няньку. Она продолжила жизнь охотницы за мужчинами, но стала гораздо более изворотливой и осторожной. Повторять свои ошибки Инга не собиралась.
Данька рос, не зная родительской любви. Нянька заботилась о нём, и только. У неё были свои внуки, для которых она, нянча Даню, зарабатывала деньги.
К счастью Даниил практически не болел. Крепкий, хорошо развитый и не капризный мальчик не доставлял Инге особых проблем, но он оставался ребёнком, требующим постоянного ухода, а на услуги няньки денег теперь не хватало.
Однажды вечером, вернувшись домой из очередной командировки, Дмитрий услышал голос Клавдии Ивановны, раздающийся за дверью его квартиры. С кем ей там было разговаривать?
К очередному зигзагу своей судьбы Дмитрий оказался абсолютно не готов. Он так и остался стоять истуканом в прихожей, под сердитым осуждающим взглядом своей домработницы, которая держала на руках мальчонку лет трёх. Ребёнок тёр глаза и собирался уснуть или заплакать, это зависело от обстоятельств и сердитого мужчины, испугавшего мальчика своим внезапным появлением.
За неделю проведённую с бабушкой Клавой Данька искренне привязался к доброй женщине, которая не только кормила и купала его, но и играла с ним, пела колыбельные и рассказывала сказки. А ещё она, отчего-то, плакала, прижимая к себе Даньку. Может у неё что-то болело?
У Клавдии Ивановны болела душа. С тех пор, как вернувшись с магазина, она увидела под дверью Диминой квартиры сидящего на большой сумке мальца, сжимающего в ручонке измятый конверт.
- Ты что здесь делаешь? - спросила она, присматриваясь к мальчику.
На бездомного бродяжку тот явно похож не был.
- Я жду. Папу.
-И кто же твой папа?
- Не знаю. Мама сказала, что теперь я буду жить с ним.
- Так. А это у тебя что?- Клавдия Ивановна взяла в руки запечатанный конверт.
- Письмо. Для папы.
Не мучаясь сомнениями, Клавдия вскрыла конверт и достала из него записку.
Лучше бы она этого не делала! То, что было в записке, не могла написать женщина:
" Дима, нравится тебе это или нет, но Даниил твой сын, и теперь твоя очередь о нём побеспокоиться.
Можешь оставить его себе, или сдать в детдом, но на твои жалкие подачки растить ребёнка я больше не собираюсь. Ты ведь не возражал против его рождения, а теперь пытаешься избежать ответственности. Не выйдет, Дима! Прощайте. Инга".
Сердце Клавдии Ивановны сжалось от жалости. Повезло же малышу с родителями!
- Значит так, Даня. Я - бабушка Клава. Поживём мы с тобой пока вдвоём.
- А папа?
- Папа? Папа приедет. Вернётся из командировки, и мы покажем ему тебя и это письмо, пусть оно у меня полежит. Сейчас я открою дверь. Ты подвинься чуток. Вот так, хорошо.
Притаившись этажом выше, Инга наблюдала за тем, как Даню завели в снимаемую Димой квартиру. Ну, вот и всё, мальчик пристроен, её руки развязаны. Мук совести она не испытывала. Не на улицу же выставила ребёнка. Родному отцу отдала. А в том, что Дима позаботится о сыне, Инга не сомневалась.
Всю неделю Клавдия Ивановна думала о том, что скажет Дмитрию. Сердитые слова уже готовы были сорваться с её губ, но мальчик её опередил.
- Ты, мой папа?
- Папа, папа!- Клавдия Ивановна без церемоний вручила окаменевшему Диме Даньку.- Вы знакомьтесь, а я пойду разогрею ужин.
Старая женщина поспешила прочь, боясь сказать лишнее, для детских ушей не предназначенное.
Так вот ты оказывается какой! Отец и сын пристально смотрели друг на друга. И молчали.