Море штормило. Дремал в шезлонге уставший за день Данька. А Дима лихорадочно дочитывал последние страницы.
***
В тот год крещенские морозы надолго сковали землю. Оно бы и ничего, да только снега выпало
на редкость мало. Бесснежная холодная зима пугала крестьян: хорошего урожая ждать не приходилось.
Припозднившаяся весна принесла с собой несколько щедрых ливней. И всё!
Такого жаркого засушливого лета в здешних местах давно не случалось. Сколько не всматривались люди в безоблачное небо, даже намёка на спасительный дождь не было. Пересохли реки. Даже ночь не дарила желанной прохлады. Изнурительная жара выматывала, лишая сил и здоровья.
Людей поразила страшная гадкая хворь. Не было сил передвигаться, судорогой сводило ноги. Резко выступали скулы на исхудавших заострившихся лицах, запавшие глаза смотрели беспомощно и обречённо. Истерзанные человеческие тела вместо того, чтобы беречь влагу, безудержно исторгали её из себя, пока обезвоживание не приводило их к мучительной смерти.
Болезнь, пришедшая в окрестности Рубинового замка, не пощадила и его обитателей. Князь Прост заболел внезапно. Аврора послала за доктором и, по настоянию мужа, спешно вызвала из города сына.
В комнате больного стоял стойкий запах чеснока, настойка из которого была ему прописана. Старый князь совсем исхудал, он был укутан в одеяла и пледы. Несмотря на невыносимую жару Прост замерзал.
У его постели на столике стоял графинчик с красным вином. Аврора как раз пыталась напоить им слабеющего мужа, когда за дверью раздались торопливые шаги Марка.
- Оставь нас одних,- попросил жену князь.
Сиплый голос отца, его измождённый вид и удушливый запах болезни, витавший в комнате, произвели на Марка тяжёлое впечатление.
- Мне не хотелось бы так умирать, - гримаса горькой иронии исказила лицо Проста.- Возможно, я ещё поспорю со смертью. Но... есть нечто, что тебе лучше узнать теперь и от меня. Не хочу, что бы мой сын, не поняв, стал бы проклинать своего отца. Там, на столе в конверте... Возьми. Прочти сейчас.
- Завещание?!
- Да. Читай!
Марк не стал спорить, настойчивость старого князя не только удивила, но и насторожила его.
Прошло несколько минут. Марк швырнул бумагу на стол и подошёл к постели, на которой лежал
человек, собирающейся лишить его самой большой привязанности, единственной любви в этом холодном мире.
- Почему?! Кто он тебе? Что значит для него Рубиновый замок? Разве ты не понимаешь всей жестокости своего решения?- Марк почти кричал. Ему хотелось схватить отца, встряхнуть его беспомощное исхудавшее тело. Господи, как же такое может быть? За что?!
- Ну, скажи, отчего ты выбрал Стефана?
- Это был не мой выбор.
Усталая обречённость в голосе князя обезоружила Марка. Отец всё понимал, оттого и затеял этот тягостный для него разговор, не стал дожидаться своей кончины, чтобы швырнуть из гроба в лицо единственному сыну оглушительный приговор.
Глава 4 (06.05)
- Мальчик мой, - по щекам старика сползали слезинки, рука, тянущаяся к Марку, дрожала,- нет никого, дороже тебя для моего сердца. Не спрашивай - отчего я так поступаю. Причина есть. С ней не возможно не считаться. Но не спрашивай меня, я тебе ничего не смею сказать.
Марк сунул в карман завещание. Подошел к отцу. Он поправил под ним подушки, заботливо укутал одеялом его дрожащее тело.
- Спи,- сказал, пытаясь улыбнуться.- Я тоже, люблю тебя, отец. Ты, пожалуйста, выздоравливай, ладно?
- Ладно.
Тяжёлый разговор остался позади. Страшная усталость навалилась на Проста. Князь закрыл глаза, погружаясь в спасительный сон.
Марк вышел из комнаты и, ни заходя к матери, отправился на конюшню. Его любимый жеребец Сократ, тонконогий красавец цвета индиго с умными влажными глазами и преданным сердцем, почуял хозяина издалека. Радость животного была такой простой и искренней! Обняв коня за шею, Марк прижался к нему щекой и замер, наслаждаясь входящим в него покоем.
- Прогуляемся, Сократ?- сказал, седлая жеребца.- Сейчас, потерпи немного, дружок.
Марк и сам спешил поскорее убраться прочь из замка, он был не в состоянии сейчас никого видеть и ни с кем не желал говорить. Спустившись с холма, он позволил Сократу самому выбирать дорогу, мысли были заняты поиском способа выведать причину, побудившую отца лишить его, своего единственного сына, права наследовать родовое имение.