Разгадка была за этими мерцающими стенами, и каждый вечер Агна приходила к древней башне, упрямо хранившей свои секреты.
А сегодня и Марк был здесь! Он стоял, прижав ладони к мерцающим камням, поглощённый своими переживаниями, не замечающий её присутствия.
Почему Агне захотелось накрыть своими ладонями его руки? Кто знает. Возможно по наитию, дарованному судьбой, но Агна нашла способ проникнуть в заветную башню.
Контур двери проступал всё отчётливей. Страх и смятенье заставили Агну ухватиться за брата. Она снова искала у него защиты, как тогда, как тогда…
В замочной скважине торчал ключ. Агна протянула к нему руку. Нет, не её он ждал столько лет! Все усилия Агны оказались напрасны. Марк безучастно наблюдал за сестрой. Леденящее душу спокойствие - вот всё, что он сейчас чувствовал. Догадка, переросшая в уверенность, больше не пугала его. Какое-то время Марк ещё медлил, а потом…
Ключ, признавая его право, провернулся в замочной скважине без всяких усилий. Марк обернулся к Агне и, сжав её руку, повёл за собой.
Мерцающая башня встречала своего хозяина: сами собой открывались двери и зажигались свечи, светлее становилось вокруг, а в душу Марка вползала тьма. Он и не знал уже, осталось ли в нём хоть что-то от сына князя Проста и брата Агны, или колдун Литий полностью поработил его.
Эту комнату, большую, шестиугольную с массивным дубовым столом в центре и пододвинутым к нему деревянным стулом с высокой спинкой и подлокотниками, обитыми черной кожей, он узнал сразу. На стенах - полки с книгами. Этим книгам не было цены! В них жила магия. Они дарили могущество и власть, огромную власть. Благодаря им, князь Литий мог лишить жизни и исцелить любое человеческое существо.
Исцелить! Как ни велика была сила, пробудившегося в нём колдуна, но Марк окончательно не исчез! В памяти всплыли изможденные лица людей. Они умирали, а он, он мог им теперь помочь!
Борьба была не такой уж и долгой. Добру изначально суждено побеждать зло, если в человеке есть воля к этой борьбе. Душа Марка медленно оживала, это снова был он.
Следившая за братом Агна облегчённо вздохнула. Никогда в жизни ей не было так страшно. Смутные воспоминания пробуждались в ней тоже, но не так стремительно и определённо, как в Марке. Всё в этой башне казалось ей знакомым, но и только. Пелена щадящего забвения оставалась незыблемой.
- Не можешь вспомнить?
Марк и сам не знал, чего больше в его вопросе: сочувствия или зависти?
- Да, – Агна казалась разочарованной. - Возможно, если пробуду здесь ещё немного…
- Не нужно. Уходи сейчас. Не каждого знания следует добиваться.
- Но ведь ты знаешь? Ты вспомнил?!
- Вспомнил. В этих стенах прошла самая страшная из моих жизней.
- И моих тоже?
- Возможно. Уходи, Агна.
- А ты?
- Я должен остаться здесь. Один.
- Почему - один?
- Знаешь, уже много веков мы с тобой блуждаем рядом. И в каждом из нас – одиночество, на которое мы обречены. Я всегда один. И ты одна. Мы пытаемся сделать шаг навстречу друг другу, но тщетно.
- Может быть в этот раз.
- Может. Я позову тебя, Агна. Не волнуйся, ты услышишь. А сейчас уходи.
Марк проводил сестру до лестницы. Он смотрел ей во след, но видел не Агну, а великолепную и холодную госпожу Мору, чья жестокость стала причиной родового проклятья, это она обрекла их род на «испытание властью», вселила ужас в поколения наследников Рубинового зама. Она родилась вновь. Проклявшая любовь княгиня Агнешка, бесчувственная госпожа Мора, бесстрастная княжна Агна- звенья одной бесконечной цепи…
Сколько дней и ночей промелькнуло, Марк не знал. К его услугам были книги и опыт князя Лития, он испробовал всё, но ничего не мог поделать. Безо всякого труда он видел происходящее далеко за пределами Мерцающей башни. Его усилия помочь умирающим людям, казалось, не улучшают, а усугубляют их положение. Хворь, в насмешку над ним, обрушилась на несчастных людей с новой безудержной силой.
И тогда Марк подумал о зеркале Агны.
(09.05.)
Сестра не стала задавать лишних вопросов, проводила его в свою спальню и ушла, закрыв за собой дверь. Старинное зеркало отличалось упрямым характером. Марк бился над ним долго и безрезультатно.
Но стоило ему подумать об Агне, как поверхность зеркала на миг ожила и… снова застыла в неподвижности.