Вспыхнув особенно ярко, поник, а потом и вовсе погас колдовской огонь. У Мерцающей башни стояли мужчина и женщина. Растерянные, не способные справиться с вымотавшими душу переживаниями. Агна пришла в себя первой.
- То, что я назвала предательством, в твоих глазах было ничего незначащей мелочью. Как справить нужду. Или утолить голод.
- Женщины чересчур серьёзно смотрят на жизнь,- тяжело вздохнув, произнёс Марк.
Но голос его прозвучал неуверенно. Он в полной мере осознал свою вину.
-Так себе оправдание,- горько усмехнулась Агна.- Но я согласна, грех князя Яноша не стоил загубленной жизни нашей дочери. И проклятья не стоил. А на что бы ты осудил себя сам?!
- На одно и то же можно смотреть по-разному. Тогда я был слишком снисходителен к своим слабостям. Сейчас и сам не могу себя простить. Я не вправе тебя судить. И принимаю, как должное всё то, что мне пришлось пережить. А ты? Всё так же полна ненависти ко мне?
- Господь создал женщину мудрой и милосердной. И отдал в её нежные руки величайшее чудо Вселенной - любовь. А я отвергла её. Своё наказание я понесла засужено. Не любовь Агнешки прокляла Яноша, а её уязвлённая гордость. В моей душе больше нет места ненависти.
Марк протянул к Агне руки, бережно обнял её.
- Похоже, мы усвоили преподанный нам урок,- тихо сказала она, приникая к сильному мужскому телу, неосознанно ища у него поддержки в предстоящем им испытании.
Над Рубиновым замком рождался рассвет.
-Светает,- Марк сжал в ладонях дрогнувшие руки Агны.- Пойдём, родная. Время платить последние долги.
Часть 4 (11.05)
***
Удушливые желтые цветы на идеально круглой поляне не убила засуха. При приближении Марка и Агны упругие стебли всколыхнулись, заволновались. Мужчина протянул руку и, не обращая внимания на лизнувшее пальцы пламя, с корнем вырвал ближайший к нему цветок.
Ветер донёс до дубравы первые раскаты далекого грома.
Князя настигло первое воспоминание.
-Старые люди говорят, что тот, кто хочет изменить свою судьбу, должен подняться на вершину Дев-горы.
Князь весь превратился в слух, внимая рассказам бродячего музыканта. Отчего-то он ему сразу поверил. Литий всегда ощущал исходящую от горы силу.
Когда-то люди приносили Дев-горе дары, стремясь умилостивить обитающих на ней духов. Но с тех пор прошли века, унёсшие с собой Древнее знание, что так и не стало достоянием потомков. Ныне живущие отвергли верования предков. И только суеверный страх оказался на редкость живуч, заставляя путников избирать более дальнюю дорогу, лишь бы ночь не застала их в этом опасном месте.
Над Дев-горой клубился туман. Или это облака запутывались в развесистых лапах одинокой ели, что росла на узком плато, венчающем почти отвесную скалу- вершину горы Девов? Неприступная Дев-гора с высоты своего величия безмолвно взирала на обмельчавший и телом, и духом народец.
Цветок ложится к цветку, льнут друг к другу воскрешаемые памятью мгновенья.
Князь Литий стоит, запрокинув голову, и гордый дух его устремлён ввысь, и нет для него преград. Он не боится посягнуть на святая святых этих мест, у него всё готово, чтобы начать восхождение к заветной вершине.
Дев-гора напряглась, противясь вторжению. Она желала наказать, сбросить с себя человека, дерзнувшего нарушить её покой. У Лития из под ног посыпались камни, и он повис на головокружительной высоте.
Растеряйся князь даже на миг, испугайся хоть на какое-то мгновение, и гора легко стряхнула бы его со своего тела. Но не было ни липкого страха, ни растерянности в душе Лития. Вот он снова овладел ситуацией, а заветная цель стала гораздо ближе.
Упрямо продвигаясь к манящей его вершине, Литий не бросал ей вызов. Он, просто, следовал зову своей судьбы. И гора поняла это. В момент опасности дух горы и человека слились в единое целое. В этот пронзительный миг Литий почувствовал себя каменным телом неприступной горы, травой у её подножия и елью, растущей на сокрушительной высоте, и самой этой высотой.
Литий устал. Но теперь гора не боролась с человеком. Она делилась с ним силой. Ветер донёс до него запах напитавшейся солнцем хвои. Желанная цель была близка. Ценой последнего невероятного усилия князь бросил своё тело на скалистое плато, протянул руку к смолистому стволу и мгновенно уснул, почуяв под собой надёжную опору.
Проснувшийся Литий с трудом совладал со своим телом. С неимоверным трудом удалось сесть, прислонившись спиной к шершавому стволу ели. Князь удивился тем усилия, что для этого потребовались. Слишком яркое солнце слепило. Литий прикрыл глаза рукой. Липкий пот проступил у него на спине и груди. Он понял, что дрожит.