Но совесть, видно, не позволила дитя малое со двора прогнать, так и осталась девочка-нищенка вместе с хозяйскими внуками расти.
Хорошела она слишком приметно, год от году красотой наливалась. Да гонор имела для селянских детей непривычный. Ей бы потише, понезаметней стать, может и нашлась бы ей в селе пара. А так…
Шептался народ, на Мору глядя: « Кто такая? Откуда пришла? Что за кровь в ней бурлила, не давая покоя».
Чурались её бабы да девки, не любили очень.
А мужики да парни молодые с большим интересом поглядывали. Они бы её, ох как, полюбили, кабы не боялись.
У Моры глаз чёрный, взгляд тяжёлый, злой. Подстережёт её парень, начнёт руки распускать, она извернётся, в лицо обидчику посмотрит пристально, тот руки и опустит. Мора засмеётся и убежит, а мужик стоит слабый, обмякший, круги радужные перед глазами плывут.
Одним словом - ведьма.
Деревенские жители давно уже с Морой разобрались бы, да князя – колдуна прогневить опасались.
Какое-то время терпели, но когда сын старосты по вине ведьмы мужскую силу потерял, тут её судьба и решилась.
Костёр сложили высокий. Привязали к столбу гордую красавицу. Кто хотел - в лицо плюнул. Гори, ведьма неблагодарная!
Мора, Агна, Агнешка! Кто же она теперь? Костёр вспыхнул перед глазами, языки злого пламени лизали её тело, как некогда лизали они прекрасное беспомощное тело, извивающейся от боли Моры. Агна закричала, но не бросила зажатый в руке стебель, вырвала с корнем, чуть не потеряв при этом сознание. Отползла на шаг, страшась упасть на желтые цветы. Мужская рука оказалась рядом, протянула флягу, ободрила пожатием. Марк так и остался подле Агны. Да и воспоминания у князя Лития и госпожи Моры начинались общие.
Крик, ужасный крик, полный беспомощной ненависти и боли, вонзился в мозг колдуна. ЕЁ предсмертный крик! Сердце Лития застонало. Где бы ни находилась сейчас эта женщина, он дотянется и спасёт её - на Дев-горе им обещана была встреча. Он ждал столько бесплодных лет. Князь Литий просто не мог опоздать!
Пламя резко опало. Оно больше не обжигало, ласковым котёнком свернувшись у ног Моры. Слезы тихо катились по её перепачканному гарью лицу, оставляя на щеках приметный след. Устремлённые на селян глаза вещали недоброе, неуправляемое буйство отпылавшего костра плескалось в них.
Толпа возбуждённых крестьян у столба заволновалась, пытаясь осмыслить случившееся. Как им быть дальше? Страх и ненависть вступили между собой в спор, победителем в котором вышел дождь, сплошной стеной обрушившийся на головы спорщиков.
Не догадавшихся поскорее спрятаться в дом мощным потоком сбивало с ног, волочило по земле. Через несколько минут перед потухшим костром никого не осталось.
Князь-колдун появился ниоткуда и исчез в никуда, унося на руках бесчувственную Мору. Если кто из селян и видел его, то не скоро рискнул обсудить случившееся с соседом.
Судьба всегда выбирала для Лития самые сложные пути. Спасённая князем девушка видела в нем лишь докучливого старика, готового всем пожертвовать за один её благосклонный взгляд. Сердце Моры спало непробудным сном. И всего могущества Лития было недостаточно для его пробуждения. Повстречай он её лет сорок назад! В ту пору, чтобы покорить любую из увлёкших его женщин, Литию без надобности была магия.
А сейчас… Литий упрямо пытался дотянуться до ЕЁ сердца, она ЕГО не узнавала. И всё же он женился на девушке, сделал её госпожой Морой, всевластной хозяйкой Рубинового замка. Но и это не принесло ему радости.
Тогда князь Литий решился приобщить свою жену к магии. Зерна познания упали на благодатную почву. Но и Великое Знание не просветило её сердца. Кусок холодного льда сковал, упрятал в себе живую искорку. Только власть над людьми, причинившими ей столько страданий, забавляла госпожу Мору. Князь Литий высвободил силу, контролировать которую оказался не способен.
Для жителей окрестных деревень наступили плохие времена.
Часть 4 (13.05)
Цветок за цветком, рука об руку. Покрылись волдырями пальцы. Каждый сорванный цветок- всплеск новой боли. Смятенные души окунаются в ад, который некогда им пришлось пережить, и теперь он у них один на двоих. Никогда она не понимала, что значила для него; никогда бы он не подумал, что столько горечи и обиды способно вместить сердце, изгнавшее из себя любовь.