Есть предел человеческим возможностям. Марк едва успел подхватить падающую на остатки Желтой поляны Агну. Их осталось совсем немного, желтых цветов скорби, но и сил двигаться дальше у людей уже не было.
И тогда…
- Поцелуй меня…на прощанье.- мужчина смотрел в глаза единственной для него женщины.- Может и не пересекутся больше наши пути на бесконечной дороге Жизни?
Она не заставила просить себя дважды.
За этот поцелуй она простила ему все прошлые и будущие прегрешения, потому что поняла - невзирая на всю боль, за множество жизней причинённую ими друг другу, он больше всего на свете жаждет их новой встречи, тем самым сплетая общий для них узор в изменчивом рисунке Мирозданья.
- А теперь – смотри мне в глаза! Как тогда – слышишь!
Она с отвращением отшатнулась.
- Я прошу тебя. Ты должна. Другого пути не существует. Это - единственная возможность.
Два бездонных тёмных колодца. В её глазах вновь жила чудовищная, ненавистная ей теперь сила. И ладони, прижатые к трепещущим векам, для неё смешная преграда. Ступивший на дорогу должен иметь смелость пройти её до конца.
- Пусть так будет, - серые губы на сером лице, бесцветный серый голос…
Он не мог поднять на неё руку. Чудовище, похищенное им из небытия, следовало вернуть небытию. Но Литий не мог! И когда он встал на пути у Моры, совершившей своё первое убийство, в нем не осталось ни воли к борьбе с ней, ни желания жить. Он долго смотрел в её бездонные глаза, пока не затрепетала в их глубине слабая искорка узнавания. Молодая женщина вздрогнула и отступила в смятении. Возможно, ему следовало решиться на это раньше? А теперь, теперь истёкал последний миг его жизни. Князь Литий пошатнулся и рухнул к ногам погубившей его женщины.
Марк отдал Агне все свои силы, позволил выпить себя до дна. Она подхватила его падающее тело, бережно положила на траву. И протянула руки к последним оставшимся цветам.
Госпожа Мора вернулась с прогулки. Проворные слуги помогли ей спешиться. Белоснежная кобылица Мцыра, почуяв зажатый в кулачке хозяйки кусочек колотого сахара, ткнулась теплыми подвижными губами в раскрывшуюся перед ней ладонь. Теплая волна нежности к единственно дорогому ей существу накрыла Мору. Только своей Мцыре говорила хозяйка Рубинового замка чудесные ласковые слова, произнести которые, хоть изредка, испытывает потребность даже самое жестокое сердце.
А было ли у неё вообще сердце? Не жалость- удовлетворение испытывала госпожа Мора, когда перед её бестрепетным взглядом в смертельной муке замирала очередная жертва. Вот и ещё одна жизнь выпита до дна, скоро не останется никого из той ужасной деревни, что обрекла на костер ведьму по имени Мора, пришлую бездомную чужачку, которую себе на беду они приютили.
Несчастный старик, зачем он её тогда спас? Какое дело было князю-колдуну до бездомной безродной ведьмы? Кем она ему приходилась? Что за странная связь существовала между ними? Она поняла слишком поздно, что совершила непоправимое. Душа с тех пор непрестанно болела, и только бесхитростная Мцыра дарила ей минуты недолгого покоя. Злясь и беснуясь, ни жизни не желая, ни смерти, Мора жаждала мести, как единственного объяснимого смысла тому, что она творила.
Сама она не могла остановиться. А остановить её было уже некому. И потому, все они здесь обречены…
Горничная так старалась угодить своей хозяйке, но дурное настроение госпожи Моры не сулило ничего хорошего. Девушка испугалась и … совершила оплошность. Последнюю в своей жизни оплошность.
Но всему в этом мире положен придел. Смерть невинной девушки не должна была остаться безнаказанной.
Когда сын Лития Галл пришёл к Море, она с ненавистью швырнула ему в лицо все его справедливые упрёки, не признавая за ним права говорить и увещевать. И ошиблась… Как тогда, к несчастью, обманулась в Литии. Но сейчас, её промах оказался спасением. Спасением для всех.
Ливень обрушился с неба. Точно такой вот дождь некогда спас ведьму Мору от костра. С чувством исполненного долга, угасая, радовалась ему Агна. В свои последние мгновенья она думала о том, что они смогли избавиться от проклятья. Пусть торжествует жизнь!