— Нет! Хватит! Рэй, так ты просишь у меня прощение, да? Устроил здесь Бог знает что!
— Я не хотел, солнышко, он сам…
— Выйди! Немедленно! За дверь, я сказала!!! — закричала она на него, покраснев от гнева.
— Я не уйду без тебя.
— Подожди меня на улице.
Рэй покорно открыл дверь и переступил порог.
— Я жду, — напомнил он, обернувшись. — Пока, адвокатишка! Приятно было с тобой потолковать.
— Считай, что на этот раз ты выкрутился, — бросил ему Джек. — Но если тронешь ее, Казанова хренов, будешь иметь дело со мной, ясно?
— Ясно, можешь не пугать, о том, какая ты сволочь, я наслышан. Натравишь на меня маньяков, которых на свободу выпустил?
Вытолкав Рэя за порог, Кэрол быстро захлопнула дверь. Прижав руку к сердцу, на мгновенье замерла, переводя дух.
— Джек, прости, ради Бога, — хрипло выдавила она. — Не знаю, что с ним, сам на себя не похож. Впервые в жизни вижу, чтобы он так себя вел.
Джек пожал плечами.
— Обычная ревность.
— Нет, ты ошибаешься, — неуверенно возразила Кэрол, качая головой.
— Не ошибаюсь. Других причин меня так ненавидеть у него нет. Он же до сих пор думает, что мы встречаемся, так?
Девушка кивнула.
— Ну вот, делай выводы. Они просты, проще не бывает. Он будет ненавидеть всех, с кем ты будешь встречаться. Подумай над этим. Он может разрушить твою личную жизнь. А нашего безобидного Мэтта затравит и сожрет, как мышонка. Тебе придется его защищать.
Кэрол смотрела на него, пытаясь понять, говорит он серьезно или смеется над ней. В любом случае, его слова ей не понравились.
— Я пойду, — подавлено сказала она. — Спасибо тебе, Джек, за все.
— Пожалуйста, всегда к твоим услугам.
Всю дорогу домой она молчала, отвернувшись к окну.
— Ты расскажешь Куртни? — не выдержал Рэй, подъезжая к дому.
— Нет.
— Спасибо.
— Ты здесь ни при чем. Ее не хочу расстраивать.
— А меня ты простила?
— Нет.
— И что, никогда не простишь?
— Не знаю. Сегодня ты разозлил меня еще больше. Что ты на Джека кидаешься? Что он тебе сделал? Ты разве не понимаешь, что он может с тобой сделать? Это не тот человек, с которым можно конфликтовать. Сам же говорил, что с ним нельзя связываться, так зачем же связываешься?
— Знаю я, что он из себя представляет. Поэтому хочу, чтобы ты от него избавилась, пока еще не поздно.
— Я сама буду решать, от кого мне избавляться, а от кого нет.
— Конечно, сама. Я прошу только, чтобы ты, наконец, прислушалась ко мне. Брось его. Он нехороший человек. Ты знаешь, почему я упал вчера с лестницы? Он подставил мне подножку! Не повернулся, не встретил лицом к лицу, а исподтишка подставил подножку! В этом он весь и есть! А ведь я мог сломать себе шею! И никто бы и не узнал, что это его рук дело, все бы решили, что пьяный Рэй не устоял на ногах и сам слетел с лестницы. Он подлый и жестокий!
— Ты не знаешь, что говоришь. Ты судишь о том, что слышишь о нем по телевидению, а не по тому, какой он на самом деле.
— И какой же он «на самом деле»?
— Отзывчивый, благородный, человек слова…
— Боже, девочка, да открой же ты глаза! Чем он тебе их так прочно залепил, а? Посмотри ему в глаза, внимательно посмотри, и ты увидишь все сама! Человека видно по глазам, как бы он не притворялся! Сволочь он, умная, хитрая сволочь! Он не просто плохой человек, он страшный человек. Он никого и ни во что не ставит, люди для него — не более, чем навозные жуки, которых он с удовольствием давит.
— Ну хватит, Рэй, больно ты разошелся! Я не хочу больше слышать о Джеке ничего подобного. Если тебя интересует мое мнение, то я считаю его настоящим мужчиной. И это не он хотел меня вчера изнасиловать, так что помолчи лучше, пока я не сказала, кто из вас кто.
— И так понял. Я — сволочь, а он благородный рыцарь на белом коне, спасший тебя и утешивший. Я плохой, а он хороший. Ладно, посмотрим, когда твой рыцарь покажет свое настоящее лицо и обернется монстром.
Кэрол вышла из машины, с силой хлопнув дверцей, назло, зная, как не любит этого Рэй. Противно было слушать весь этот напыщенный бред о монстрах и навозных жуках. Джек был прав — Рэй не даст ей покоя.
Страшно было подумать, что он скажет о Мэтте, отсидевшем столько лет за такие ужасные преступления.
До приезда Куртни Рэй все-таки сумел смягчить сердце Кэрол. Правда, ему пришлось разбиться для этого в лепешку, но он готов был на все, чтобы замолить свою вину и сгладить конфликт. Кэрол сменила гнев на безразличие, не обращая внимания на его заискивания и стараясь избегать.
Он смотрел на нее страдальческими глазами, но она не верила ни ему, ни его глазам. Если на то, как он обошелся с ней, она решила посмотреть сквозь пальцы, то его нападок на Джека простить не могла и не хотела. Джек ничем не заслужил того, что он о нем говорил.