Но Мэтт скромно попросил кофе, с улыбкой заметив, что мечтал о хорошем кофе все восемь лет. Они расположились на кухне за столом, попивая горячий ароматный кофе. Кэрол украдкой наблюдала за Мэттом. Он как-то виновато прятал от нее глаза, был весь напряжен. Она даже заметила, что у него дрожат пальцы. Он старался не смотреть на нее. Протянув руку, Кэрол коснулась его кисти. Он вдруг вздрогнул и выронил чашку. Резко подскочил, чтобы разлитый кофе не сбежал по столу на брюки, и смущенно бормоча извинения.
— Ничего, я уберу, — улыбнулась ему Кэрол и, взяв хлопчатобумажную салфетку, стала вытирать стол.
— Можно… мне в ванную? — он пулей вылетел с кухни и спрятался в ванной. Кэрол изумленно присела на стул.
Потом нерешительно подошла к ванной комнате и прислушалась.
— Мэтт, с тобой все в порядке?
Дверь медленно приоткрылась, и Кэрол отступила, позволяя ему выйти.
— Все в порядке… просто я обжегся.
— Да? — с сомнением девушка попыталась заглянуть ему в глаза. — Покажи.
— Не стоит — ерунда. Ну, может, уже пойдем?
Кэрол ожидала чего угодно, только не этого. Он украдкой бросил на нее взгляд, но она его поймала, и он обжег ее, заставив затрепетать. А еще в его глазах отразилась мука.
— Пойдем, — девушка лукаво улыбнулась и, взяв за руку, повела за собой. В спальню.
Он остановился.
— Но я имел в виду… — он не договорил, встретившись с ее глазами… и сломался. Притянув ее к себе, он со стоном прижался к ее губам.
«Что же я делаю? Что делаю?! Так нельзя, это неправильно… она же совсем молоденькая…». Эти мысли молнией пронеслись в его голове, но не остановили. Руки его дрожали и не слушались, когда он снимал с нее одежду, увлекая в спальню. Кэрол не отставала, успев избавить его от пиджака и рубашки, прежде чем он опустил ее на постель.
Она забыла о своем страхе перед мужчинами, потому что сейчас все было иначе. Не было силы, принуждения. Была любовь, нежность, страсть.
Как он ее целовал, как ласкал, с таким обожанием, даже с преклонением. И Кэрол почувствовала, как просыпается и оживает ее тело, впитывая в себя его страсть и желание. Ощутила, как в ней пробудилась женщина, чувственная, страстная. И она ответила на его любовь с не меньшим пылом…
— Нам надо собираться. Твоя мама уже ждет, — проговорила Кэрол, лежа в нежных объятьях. С неохотой думала она о том, что пора выбираться из мягкой постели, из его объятий. Ей даже шевелиться не хотелось.
Она даже не предполагала, что секс может отбирать столько сил. Что ж, наверно иначе и быть не могло, под таким напором истосковавшегося по женщинам мужчины не мудрено потерять все силы. Он, похоже, сам утомился, и не спешил подниматься.
— Не охота никуда ехать. Так и провел бы с тобой в постели всю оставшуюся жизнь.
— Я бы тоже, но твоя мама ждет.
— А ты уверена в этом?
— В том, что твоя мама нас ждет?
— Нет, в том, что тоже хочешь провести свою жизнь в постели со мной?
— Конечно! — Кэрол засмеялась.
— Тогда выходи за меня замуж.
Оторвав голову от его груди, девушка ошеломленно уставилась ему в лицо.
— Ты серьезно?
— Конечно! — в тон ей ответил он.
— Ну, если серьезно, то тогда я согласна! — и она снова засмеялась, легко, непринужденно и счастливо.
Когда Моника Ландж открыла двери, она не поверила глазам своим.
— Сынок, неужели это ты? Господи, совсем не узнать!
Сложив ладони, она на мгновенье замерла, смотря на него наливающимися слезами глазами, а потом с рыданиями бросилась ему на грудь, порывисто обхватив тонкими руками. Обняв ее хрупкие плечи, Мэтт успокаивающе погладил мать по голове.
— Ну, что же ты плачешь? — ласково проговорил он. — Я дома, с тобой — давай радоваться! Неужели мы не наплакались?
— Наплакались, сынок, ох как наплакались!
— Тогда оставим слезы в прошлом. Теперь у нас все будет хорошо.
Моника кивнула и, отстранившись от сына, посмотрела на Кэрол.
— Здравствуй, доченька. Спасибо тебе. Ты вернула нам жизнь, и мне, и ему, — роняя слезы, она обняла девушку, а потом спохватилась, радостно засуетилась.
— Ой, что же это я вас у порога держу! Совсем очумела, старая! Проходите! У меня все готово, сейчас быстро накрою стол.
Мэтт отдал ей пакет с бутылками вина и коньяка.
— Возьми, поставишь на стол. Напьемся сегодня от радости.
Он рассмеялся. Моника улыбнулась.
— Напьемся, сынок!
Они дружно накрыли на стол и расселись по местам.
— А почему не приехал ваш адвокат разделить с нами праздник? — спросила Моника, раскладывая еду по тарелкам.