— Кэрол, если ты думаешь, что я возражаю против твоего общения с Рэем, то ты заблуждаешься. Единственное, о чем я хочу тебя попросить — не позволяй ему увлекаться. Я не доверяю ему, но я уверена в тебе. Да сыграй ты с ним в этот чертов теннис, позволь похвастаться своей новой машиной, прокатись с ним по городу! Видеть уже не могу его кислую физиономию! Слишком мы с ним жестко поступаем, забыли о том, что он тоже тебя любит. Да и ты, наверное, сама по нему скучаешь. Как-никак не один год вместе прожили!
«Сам во всем виноват», — подумала тогда Кэрол, но промолчала.
Со счета в банке, который открыла для нее Куртни, Кэрол снимала ровно столько, сколько требовалось на то, чтобы не умереть с голоду. Питалась она скромно, ездила на автобусе, отказавшись от привычного такси, не посещала больше дорогих элитных бутиков и салонов красоты, за исключением тех случаев, когда ее приглашала Куртни. В общем, отвыкала от беспечной роскошной жизни. Узнав о том, как мало денег она снимает со счета и лишает себя даже посещений салонов красоты, что для Куртни было смерти подобно, женщина задала ей такую взбучку, как никогда.
— Это что значит? Гордость свою решила передо мной демонстрировать? Считаешь теперь зазорным принимать мою заботу и помощь? То, что ты живешь отдельно, не значит, что ты больше не член нашей семьи. Я твой официальный опекун, и я обязана и хочу о тебе заботиться!
— Куртни, но мне уже двадцать лет. Сколько же можно тебе обо мне заботиться?
— Столько, сколько нужно. Окончишь университет, устроишься на хорошую работу — тогда делай, что хочешь! Можешь демонстрировать мне свою независимость и самостоятельность. Только глупо это. И твое поведение мне не нравится, оно меня обижает, ясно? Так что не выделывайся, моя девочка.
Спорить с Куртни было невозможно. Да и Кэрол вообще была не сильна в спорах, а с ней — тем более.
Она всегда подчинялась Куртни, подчинилась и теперь. Она подозревала, что Куртни планирует затащить ее в свой бизнес, но Кэрол сильно сомневалась в том, что из нее получится деловая женщина, что ей хватит ума и сил для такой работы. Но попробовать она не откажется. Испыток — не убыток, как говорится.
Не получится, значит не получится. А может Куртни так ее натаскает и обучит, что, глядишь, что-нибудь из нее и выйдет. Но это после того, как она окончит университет. Переводится же на заочное отделение, что Кэрол хотела сделать уже не раз, Куртни категорично запрещала.
Но жизнь ее снова меняется. Мэтт теперь будет с нею, ее одиночеству пришел конец. Они поженятся, у них будет семья. Тоска о Куртни и Рэе постепенно пройдет, она привыкнет к тому, что их нет рядом. У нее будет любимый муж, они будут жить вдвоем, или втроем, с Моникой. Кэрол уже мечтала об этом. Ей не хотелось расставаться с Мэттом больше ни на минуту, хотелось жить в одной квартире, спать в одной постели, заботиться о нем, любить. Это был мужчина ее мечты, ей так казалось. Тот, с кем ей будет хорошо, кто сделает ее счастливой. Он любит ее, это так заметно. И она любит его. Что еще для счастья нужно?
Кэрол посмотрела на часы. Джек так и не позвонил. И Мэтт почему-то не звонит. Кэрол набрала его номер, но трубку никто не брал. Странно, где они могут быть в девять часов вечера? Может, отключили телефон, чтобы журналисты не беспокоили? А вдруг Мэтту опять плохо и его увезли в больницу, а Моника с ним? Но тогда Моника сразу бы ей сообщила. Кэрол жалела, что уехала, оставила его. Ну что за человек, этот Джек? Сначала орет на нее, требуя, чтобы она приехала, а потом исчезает, словно и не было такого разговора. Как приедешь, позвони! Ну, позвонила, раз, два, а его и след простыл. Что вообще все это значит?
Подхватив на руки Аккурсио, который возмущенно мяукал, напоминая о том, что его давно пора покормить, Кэрол отправилась на кухню.
Наполнив миску кота, она принялась разогревать еду для себя.
Легкая улыбка играла на ее губах. Девушка рисовала в воображении свою свадьбу, думала о том, какое платье выберет. Она обязательно посоветуется с Куртни. Она будет самая красивая невеста на всем белом свете. И жених у нее тоже будет самый красивый. Куртни, наверное, не удивится, когда узнает о том, что она выходит замуж. А вот для Рэя это будет шокирующая новость, тем более, когда он узнает, что ее жених не Джек Рэндэл, а кто-то, о ком он до сих пор ничего не знал. Он, конечно, очень обидится на нее, но Кэрол обнимет его и поцелует, и он растает и все ей простит.
Завтра она позвонит Куртни, чтобы договориться о семейном ужине, на который она придет с Мэттом и представит, как своего жениха. Ей не терпелось их познакомить. Обязательно пригласит на свадьбу Даяну и Берджесов. Вспомнив о матери, Кэрол грустно посмотрела в темное окно. По стеклу барабанили капли дождя, сбегали вниз, точно слезы. Мысли об Элен всегда причиняли ей невыносимую боль. А сейчас она почувствовало ее более остро, как никогда. Как ей хотелось, чтобы мама была на ее свадьбе. Чтобы увидела, как она выросла, изменилась, как стала на нее похожа. Познакомилась бы с ее избранником, порадовалась бы за ее счастье и дала свое благословение. Но порадуется ли она? Ненавидит она свою дочь, как прежде, или уже нет? Может быть, Элен изменилась? Может, раскаялась? Или вместо благословения Кэрол снова получит проклятия? Может, она продолжает ей их посылать по сей день, по-прежнему желая, чтобы жизнь ее не сложилась, как у нее, Элен? Бывали моменты, когда Кэрол казалось, что она готова простить матери все. Но это было не так. Стоило подумать о Мадлен и Розе, как Кэрол возвращалась с небес на землю, от мечты к реальности, вспоминая о том, что ее мама — страшный человек. И ее Кэрол боялась больше всего на свете. Боялась по сей день. Элен получила то, что заслужила, она изолирована от общества и никогда не сможет больше никому причинить зло. Ее ненависть не достанет Кэрол, не будет губить ей жизнь, как раньше. Кэрол вспомнила свой сон, где сумасшедшая старуха кричала, что она проклята матерью.