Притянув Кэрол к себе, он поцеловал ее в губы, украдкой бросив взгляд на Джека. Мэтт сделал это специально, чтобы посмотреть на его реакцию. Адвокат отвернулся, и Мэтт расценил это по-своему.
— Кстати, чуть не забыл! — спохватился Джек и устремил на Мэтта насмешливый взгляд. — Ты не против, если мы с Кэрол переночуем в твоей квартире? Лететь домой уже нет смысла. Завтра с утра нам нужно заняться организацией похорон.
— Джек, думаю, будет лучше остановиться в гостинице, — возразила Кэрол.
— Послушай, я чертовски устал и не собираюсь мотаться по городу в поисках места для ночевки! — раздраженно отозвался Джек. — Что такого, если мы переночуем в этой квартире, она все равно пустая!
Краска ярости медленно разлилась по лицу Мэтта.
— Ведь ты же не против, да, Мэтт? — Джек впился взглядом в его глаза, издеваясь над его ревностью и пользуясь тем, что тот на крючке.
Мэтт положил ключи в ладонь Кэрол, прожигая Джека предупреждающим взглядом. Наклонившись, девушка поцеловала его в щеку и заглянула в глаза.
— Все будет хорошо, — тихо шепнула она, заметив его взгляд и догадавшись, о чем он думает. — Спи спокойно.
Он немного расслабился, поверив ей.
— Эй, Джек! — тихо окликнул он, когда она уже вышла из палаты, а адвокат собирался закрыть за собой двери. — Прикоснешься к ней — убью!
Улыбнувшись, Джек прикрыл дверь.
Мэтт со стоном отчаянья швырнул подушку в дверь и свернулся калачиком на постели, закрыв лицо руками. Мозг пронзала острая пульсирующая боль. Ну почему ему так не везет? Даже смерть отвернулась от него, не пожелав избавить от ставшего невыносимым существования. Подумать только, еще вчера он был так счастлив! Надеялся на то, что судьба дала ему шанс.
Разве многого он хотел? Всего лишь того, что имели многие другие — возможность жить, как простой человек, работать и заботиться о тех, кого любил. Зачем судьба дала ему свободу? Зачем снова заставила полюбить женщину? Зачем дала надежду? Чтобы дать почувствовать вкус любви, жизни, счастья, а потом сразу отобрать это все, окончательно его уничтожив?
У него не осталось ничего, даже самого себя. Он не тот, кем себя считал, в нем живет кто-то другой, тот, кому не место на этой земле. Мэтт его ненавидел и боялся. Он ненавидел и боялся себя самого. Он — чудовище. Он — зло. Он повинен в смерти матери, потому что ее убило то, что она узнала о нем. Кэрол возненавидит его, если тоже обо всем узнает. Для него это было самым невыносимым. Он понимал, что его жизнь разрушена, на этот раз полностью и окончательно. Да и имеет ли он право на жизнь после того, что сделал?
Ему одна остается дорога — в ад. Вот там ему самое место.
Но ему не хотелось умирать, он хотел жить, так хотел, как никогда!
И заставить себя отказаться от Кэрол он не мог, несмотря ни на что.
Он не верил, что опасен для нее, что может причинить ей боль, ведь дороже нее у него никого больше не было. Она, ее любовь — это все, что еще у него оставалось. Как отказаться от этого, когда вся душа, все сердце в безумном отчаянии цеплялись за нее в последней и единственной попытке спастись от себя самого и того ада, в который превратилась его жизнь?
Всю свою жизнь он склонял голову перед людьми и судьбой, не пытаясь противиться и идти наперекор.
Может, именно в этом заключались все его несчастья? Из-за того, что не давал отпор, не стоял на своем, не боролся за себя? Прогибался, прогибался под этот жестокий мир, пока не сломался.
У него есть два выхода. Снова смириться, позволив себя погубить, или воспротивиться и, наконец-то, побороться, с самим собой, с судьбой, с Джеком Рэндэлом, в конце концов. Рэндэл презирает его, считает ничтожеством, которым он может распоряжаться, подчинив себе, указывать, что и как делать, сломать ему жизнь, все отобрать, выкинуть подальше отсюда, как собачонку, путавшуюся под ногами, и которая при этом даже не вякнет, трусливо поджав хвост. Возможно, так бы и было, Мэтт бы уехал, не желая рисковать безопасностью Кэрол, пожертвовав собой, позволил бы уложить себя в клинику для душевнобольных, питая надежду, что там из него снова сделают нормального человека, и он сможет вернуться к Кэрол. Да, так бы и было, если бы он не понял, что как только он уедет, Рэндэл приберет Кэрол к рукам. Эта акула нацелилась на молоденькую девушку, и уничтожает все на своем пути. Кэрол доверяет Джеку, она им восхищается, бесконечно благодарна, и этот коварный мерзавец сумеет этим воспользоваться. Он все рассчитал, все продумал, затеяв свою игру, где люди — всего лишь пешки, которыми он распоряжается по своему усмотрению. Решил сразу убить двух зайцев — и карьеру себе сделать на деле Мэтта, и девушку получить. Конечно, ведь в ее глазах он стал героем. Мэтт тоже так считал, пока не раскусил его, поняв, что он просто аферист, холодный и опасный, который осознанно выпустил на волю убийцу — психопата, не заботясь о том, какие это повлечет за собой последствия, а на его место запихнул ни в чем не повинного человека. Страшно было подумать, каким образом он заставил этого несчастного взять на себя эти ужасные преступления. А Мэтту всего лишь ненавязчиво предложил отправиться в психушку, мол, хочешь — лечись, не хочешь — убивай дальше, мне все равно. Освободил, чтобы немедленно избавиться от него. Конечно, оставайся Мэтт за решеткой, Кэрол никогда бы не забыла его, даже если бы Джек открыл ей правду о том, что собой представляет ее возлюбленный, продолжала бы его жалеть, как жертву страшной психологической болезни. И наверняка стала бы добиваться, чтобы его из тюрьмы поместили в лечебницу, где он и должен был бы находиться и где ему, может быть, помогли бы преодолеть болезнь. Конечно, лучше представить все так, что Мэтт всего лишь воспользовался девушкой, чтобы выйти на свободу, и сразу же бросил ее, сбежав, обманув. Он, Мэтт, подонок, неблагодарная скотина, разбивший наивное девичье сердечко, а Джек Рэндэл — благородный герой, весь такой хороший и порядочный, который непременно бы попытался утешить ее.