— Джек, не бросай меня здесь одну, — взмолилась Кэрол. — Мне страшно.
— Ладно, одевайся, — вдруг передумал он.
Радостно улыбнувшись, Кэрол с удовольствием подчинилась его приказу. Заскочив в ванную, она умылась теплой водой и быстро нанесла легкий макияж. Причесав волосы, собрала их на затылке и закрепила шпильками.
Джек, нахмурившись, наблюдал, как она, изящно присев на стульчик, стала обуваться.
— Не удивительно, что ты заболела! Погода такая ужасная, а ты так легко одета.
— Так весна же, почти лето! — весело отозвалась девушка, застегивая сапожки.
— Ага, лето! Ветер до костей пробирает, дождь, а ты даже зонт не взяла!
— Забыла. Не до зонта вчера было. И мне совсем не холодно.
— Разве мама… или Куртни не учили тебя, что, щеголяя в такую погоду в короткой юбке, ты рискуешь заработать не только насморк? Тебе детей еще рожать, поэтому надо поберечь свое здоровье.
Бросив на него удивленный взгляд, Кэрол засмеялась.
— А тебя кто этому учил? Мама? Или папа?
Джек фыркнул.
— Я не шучу, Кэрол! Я, конечно, понимаю, что грех прятать такие ноги, но не в такую погоду! Здоровье важнее!
Девушка выпрямилась и пораженно посмотрела на него.
— А какие «такие» у меня ноги?
Джек сердито сдвинул брови, напустив на себя грозный вид.
— Сама не знаешь, что ли?
— Ты считаешь, что у меня красивые ноги?
— Да, считаю. Красивые. А то ты не знаешь!
— Представь себе, не знаю! Ноги, как ноги, обыкновенные. Ты первый и единственный, кто сказал, что они у меня красивые.
— Ну да, конечно! Не знала она… Женщина, не уверенная в красоте своих ног, никогда не наденет короткую юбку… по крайней мере, женщина со вкусом, такая, как ты. А тем более — в такую мерзкую погоду! — добавил он сварливо.
— Послушай, Джек, не такая уж у меня короткая юбка, и я в колготках, так что моему здоровью ничего не угрожает.
— Колготки! Из чего они, эти ваши колготки — из крохотных дырочек! Паутина и то толще! А ночи еще холодные, не забывай, да еще когда такой ветер и эти ливни, будь они не ладны.
— Джек, ты ворчишь, как Мадлен, — Кэрол захихикала, окончательно развеселившись, и даже почувствовала себя лучше.
— Какая еще Мадлен?
— Старушка одна. Когда я была маленькая, она все время меня ругала, если я не хотела тепло одеваться. И, мне кажется, что я даже помню, как она мне говорила что-то о рождении детей, как ты сейчас.
— Ты, наверное, была очень непослушной девочкой. И такой и осталась! Управы на тебя нет. Будь ты моей женой, я бы вправил тебе мозги.
— Запретил бы носить юбки?
— Не только.
— Кошмар какой! Слава Богу, что я не твоя жена! Ой… я что-то не то сказала, да? Ты обиделся?
— Нет, я с тобой полностью согласен. Слава Богу, что ты не моя жена. Слава Богу, что у меня вообще нет жены.
— Ты женоненавистник, что ли?
— Ужасный!
— Ну, и зря. Все равно придется когда-нибудь жениться. Могу тебя утешить — хороших женщин больше, чем ты думаешь. Только тебе нужно выбирать не хорошую, а ту, у которой будут стальные нервы и железное терпение — то, чего нет у тебя. Тогда вы уживетесь.
— Намекаешь на то, что я такой невыносимый?
— Нет, Джек, что ты! Я о том, что твоей жене придется постоянно сражаться с соперницами за такого привлекательного мужа. Ты совсем не невыносимый, ты — просто Божий одуванчик.
Джек рассмеялся.
— Я не понял, ты смеешься надо мной и хочешь поддеть, или подлизываешься?
— Почему же смеюсь? Разве ты не согласен с тем, что ты — Божий одуванчик?
— Ну, надо над этим подумать, — он почесал затылок. — Наверное, ты права. Я — Божий одуванчик, беленький, пушистенький, и только притворяюсь ядовитой колючкой. Поэтому, я отдаю тебе свой пиджак. Накинь.
— Не надо. Говорю же, мне не холодно.
Он набросил ей на плечи пиджак и плотно запахнул на груди так, что она не могла пошевелить руками.
Наклонившись к ее лицу, он улыбнулся.
— Ага, попалась!
Кэрол улыбнулась в ответ, почувствовав, как вскинулось сердце оттого, что он оказался так близко. Она опустила голову, завозившись с замком на сумочке, и залилась румянцем, устыдившись собственных мыслей — она подумала о том, что еще чуть-чуть приблизиться, и их губы бы соприкоснулись. Зачем он наклонился к ней так низко?
— Ну, ладно, если ты так настаиваешь. Сам-то не замерзнешь?
— Конечно, замерзну. Будем болеть вместе.
— Ну, Джек!
Открыв дверь, он вывел ее из квартиры.
— Такси ждет, я уже вызвал.
— Постой! Моя сумочка!
— Боже, самое важное забыли! Сейчас вернусь, ведь без этой вещицы ни шага не сделать!