— Беги!
Она вздрогнула, узнав голос Эмми. Ей было очень страшно, хотелось повернуться и бежать. Бежать, что есть сил, чтобы спастись. Но почему-то она стояла на месте и продолжала смотреть в глаза своей смерти.
И, вместо того, чтобы бежать, заплакала. Горько, отчаянно, истерично. Завыла, как воет собака, почувствовав свою смерть.
Она проснулась в слезах. Вскочив, бросилась в ванную и там, опустившись на холодный пол, разрыдалась. Тело била мелкая дрожь. В груди пульсировала страшная боль, словно ее душу пытались вывернуть наизнанку.
Хотелось корчиться и громко кричать. Это не сон. Это беда.
На пороге появился взъерошенный и перепуганный Мэтт.
— Котеночек! Что случилось?
Подскочив к ней, он упал на колени и схватил ее за плечи.
— Что с тобой? Что-то болит? Кто-то обидел?
Она бросилась ему на шею и обняла со всех сил.
— Мне плохо! Мне никогда не было так плохо! Беда, Мэтт, беда! Я чувствую!
— Какая беда? О чем ты? Домой звонила? Там что-то случилось?
— Нет, не там! Здесь! Она здесь!
Мэтт прижал ее голову к груди и ласково погладил светлые мягкие волосы.
— Все будет хорошо, мой котеночек. Я с тобой. Я никому тебя не дам в обиду. Я убью любого, кто захочет причинить тебе боль. Тебе, наверное, что-то приснилось? Что-то очень страшное, что так тебя напугало?
— Да, — простонала Кэрол жалобно.
— Ну-у, моя маленькая, разве можно так реагировать на сны? Успокойся, это же просто сон. Твое воображение. Все хорошо. Пока я с тобой, тебе нечего и некого бояться, а я с тобой буду всегда. Я смогу тебя защитить.
— Да, ты очень сильный, — протянула девушка с восхищением в голосе.
— Да, — улыбнулся он, — когда я злюсь, я очень сильный. И мой маленький нежный котеночек не должен ничего бояться.
Взяв ее на руки, он с легкостью поднялся и вышел из ванной.
— Ты очень сильный. И очень красивый, — серьезно сказала девушка.
Он засмеялся, ужасно довольный ее восхищением.
— Меня никто никогда не носил на руках, — заметила она. — Я даже не думала, что это так приятно. Ты держишь меня с такой легкостью, что я на самом деле ощущаю себя маленьким котенком.
Опустив ее на постель, он лег рядом и, обняв за талию, притянул к себе. Его теплые губы прижались к ее губам.
— Тебе уже лучше? — лукаво спросила Кэрол.
— Нет. Моя голова раскалывается пополам. Но в твоих силах отвлечь меня от боли. Заодно, и сама успокоишься и выкинешь из головы всякие глупости.
— Не понимаю, о чем ты? — игриво удивилась она.
— Все ты понимаешь, маленькая хитрая негодница! Меня не проведешь!
Он защекотал ее бока, и Кэрол засмеялась, забыв о страшном сне и обо всех своих страхах.
Мэтт прав. Пока он рядом, ей нечего бояться. Он оказался таким сильным и отважным мужчиной, что бояться рядом с ним было бы просто глупо. Если за ней придет смерть, он поставит ее «раком» и спустит штаны…
Утром они заправили машину, и отправились дальше.
Ни отдых, ни «сексотерапия», как он выразился ночью, не заставили его выглядеть хотя бы немного лучше. Он был очень бледен, кожа вокруг глаз, казалось, потемнела еще больше. На лбу красовался пластырь, любовно наложенный на рану заботливыми руками Кэрол. На ее вопросы он отвечал однозначно — все нормально. И опять был не в духе.
Кэрол не трогала его, равнодушно разглядывая однообразный пейзаж за окном. Шел дождь. В груди застряла тупая боль. Между ними снова холодная стена, которая ночью, вроде бы, исчезла. Так она подумала. Это становилось невыносимым.
— Мэтт, что с тобой?
— Я же уже сказал — все нормально.
— Нет, не нормально. Давай поговорим, прошу тебя. Я не могу так больше.
— Давай поговорим. О чем?
— О том, за что, по твоему мнению, ты меня ударил.
— О Джеке, значит. Нет, о нем я не хочу разговаривать, — он помолчал. — У меня только один вопрос.
— Какой?
— Когда он заходил справиться о твоем здоровье, ну, когда еще розочку подарил, он заходил в спальню?
— Нет. Зачем ему заходить туда? Мы выпили чай на кухне, и он ушел.
— Тогда еще один вопрос. Зачем ты уткнула меня мордой в полку, точнее, мою фотографию, которая стояла в рамочке в твоей спальне? Надоело любоваться на мою физиономию?
— Как это — мордой в полку? — ничего не поняла Кэрол. — Твоя фотография стоит на месте.
— Нет, она не стоит, она лежит. Что ж, если это сделала не ты, то значит Джек. Только его может до такой степени раздражать мое лицо. Как же он мог опрокинуть мою фотографию, если не был в твоей спальне?