Некоторое время Кэрол не произносила ни слова, пораженная услышанным. Потом проглотила стоявший в горле ком, и тихо поинтересовалась:
— Все это вы прочитали в его деле?
— Нет, что вы! После нашего с вами визита в тюрьму, я из любопытства покопался в архиве, изучил сводки. О его слезах, например, я прочитал в одной из статей какой-то газеты.
— Вот видите, он не виноват, а псих, который это сделал, до сих пор гуляет на свободе!
— После того, как Мэтт был арестован, аналогичных преступлений больше не было. Но это ни о чем не говорит. Настоящий преступник мог уехать или погибнуть. А может, настоящий преступник сидит в тюрьме, а мы планируем его освободить.
— Но вы же сами сказали, что убийца — это больной психопат, невменяемый и неуравновешенный. А Мэтт нормальный, врачи это признали!
— Чужая душа — потемки. А человеческая психика непостижима, — скептически заметил адвокат.
— То, что вы мне рассказали, лишь подтверждает, что Мэтт не виновен! Его посадили за его чрезмерную доброту, за то, что любил детей! А еще потому, что больше сажать было некого, настоящего убийцу вычислить не смогли, и взвалили все на Мэтта! Если он любил этих девочек, представьте, как тяжело ему было, когда его обвинили в их убийстве! Вот он и плакал.
Кэрол почувствовала, как у самой на глаза навернулись слезы, и опустила голову, ковыряя вилкой в тарелке, чтобы Джек не заметил. Повисло тягостное молчание. Он лениво докуривал сигарету, о чем-то размышляя, а Кэрол была слишком подавлена, чтобы говорить.
— Есть простой способ развеять наши сомнения и уладить разногласия, — задумчиво прервал он затянувшуюся паузу.
— Какой?
— Вы знаете, что такое детектор лжи?
Кэрол оскорбилась.
— Вы совсем меня за дуру держите?
— Я вообще вас за дуру не держу, — невозмутимо ответил он. — И я надеюсь, что вы поняли, что я хочу сказать. Проверив Мэтта на детекторе лжи, мы сможем, наконец-то, решить для себя, виновен он или нет. Если все пройдет гладко, потом это может послужить в пользу оправдания. Если он не виновен, он не откажется.
— Поспорить готова, что не откажется.
— Что ж, поспорим. На желание. Боитесь?
— Нет, потому что вы проиграете.
— Хм! Вы подавляете меня своей уверенностью, — ухмыльнулся он. — Что ж, в таком случае, я выкрою на недельке время и навещу нашего друга.
— Я с вами!
— Кто бы сомневался! Но только на этот раз, чтобы вы своими ушами услышали, если приборчик покажет, что ваш кареглазый красавец врет. А потом, уж извините, этим делом я буду заниматься без вас, а вы будете терпеливо ждать результатов и не вмешиваться.
— Вы даже не будете мне рассказывать, что делаете, и как продвигается расследование? Но я хочу знать все, до мельчайшей детали.
— Я буду доводить до вашего сведения основное, а отчитываться за каждый свой шаг я не привык. Если вас это не устраивает…
— Устраивает! — быстро заверила девушка. — А как вы собираетесь расследовать это дело? Ведь столько времени прошло…
— Понимаете, в данном случае доказать невиновность Ланджа мало. Снять с него обвинения можно только найдя того, кто сделал это на самом деле. Найти и заставить признаться. Тогда Мэтт выйдет на свободу. Я вам не обещал наверняка освободить его, я сказал, что можно попытаться. Это сложно, может быть невозможно, даже для меня. Помните, что я вам говорил про следы в жизни? Они есть всегда, но в нашем случае их просто можно не найти — вот и все. Ну, опять приуныли?