— Извини, не хотел тебя испугать. Просто когда подошел, нечаянно услышал твои последние слова, и так удивился, что забылся.
— Как ты меня нашел?
— Трудно, что ли? Куртни адрес дала, а твои друзья Берджесы направили меня сюда.
— Что-то случилось?
— Нет.
— Тогда я не понимаю… Зачем ты здесь?
— Хотел извиниться за поведение своей ненормальной секретарши. Я ее уволил.
— Ты проделал такой путь, чтобы извиниться за секретаршу? — брови девушки изумленно приподнялись.
— Да. А почему ты так удивляешься? Никто никогда не заботился обо мне так, как ты, и мне было очень неприятно, что какая-то наглая девица обидела тебя у моего порога.
— Ты что, из-за меня ее уволил?
— Да, в общем, к этому и шло. А что она тебе наговорила?
— Ну, что ты ей сказал, что я заменяю домработницу, — Кэрол пожала плечами. — Что просил передать мне деньги и то, что мои услуги больше не требуются. Кажется так.
— Вот дрянь! И ты ей поверила?
— Нет… Не знаю. От тебя можно все что угодно ожидать, — откровенно заявила она. Джек засмеялся, ничуть не обидевшись.
— Значит, я не зря приехал. Это ложь и клевета!
— А то, что вчера ты еле передвигал ноги с палкой, а сегодня даже не хромаешь — это что?
Он смущено потер пальцем переносицу, лукаво улыбаясь.
— Ну, не обижайся. Просто мне так понравилось, как ты готовишь, что решил немного продлить удовольствие. Так приятно, когда о тебе кто-то заботится и беспокоится! Не сердишься больше?
Девушка отвернулась, негодующе скрестив руки на груди.
— Обманщик и притвора!
— И ты хочешь быть такой же? — подколол он, вернувшись к тому, с чего начался разговор.
— Нет, меня привлекают другие твои качества.
— Это какие же?
— Сильный характер и вера в себя и свои возможности. Как раз то, чего мне недостает.
Он вдруг искренне рассмеялся над ее словами.
— Вот уж ни за что не поверю! Характер, посильнее твоего, еще поискать, и самоуверенности такой я еще не встречал, как у тебя. На фоне твоей самоуверенности даже моя пошатнулась, когда ты мне доказывала, что ошибаюсь я в отношении Мэтта, а не ты! И почему-то я из кожи вон лезу, чтобы освободить твоего Мэтта, когда мне совсем не хотелось этого делать. Слабый характер, говоришь? Ну-ну!
Щеки Кэрол порозовели от удовольствия. Неужели он действительно считает ее сильной? Может, он прав, а она себя недооценивает? Привыкла думать о себе, как о ничтожестве, и не замечает, что изменилась?
Присев, Джек стал внимательно разглядывать фотографию на плите.
Кэрол улыбнулась про себя, смотря на него. Он опять изменил своему имиджу, она даже не сразу узнала его в короткой кожаной куртке и черных джинсах, подчеркивающих стройные линии узких бедер. Где же роскошный дорогой костюм, безупречно отутюженная рубашка, галстук, в конце концов? Или костюм — это его «рабочая» одежда?
Кэрол заметила неподалеку черный «Феррари». О чем это она? Какой костюм, какой галстук для поездки за город, в поселок?
Надо же, а она думала, что он даже спит в галстуке! Оказывается, адвокат признает и другую форму одежды. Приятное открытие!
Не догадываясь о том, что над ним забавляются, он пробежал взглядом по надписи на надгробье.
— Какая симпатичная девочка, — грустно заметил он. — Что же произошло?
Веселье Кэрол как рукой сняло.
— Пожар, — выдавила она с трудом, чувствуя, как сдавило горло, а от страшного воспоминания в груди медленно начала разливаться ноющая душевная боль.
— Твоя подружка? — Джек снизу вверх посмотрел на нее.
— Да.
— Шесть лет прошло… а ты до сих пор плачешь. Это после ее похорон у тебя был нервный срыв?
Кэрол не ответила, но ее наполнившиеся слезами глаза сказали все лучше всяких слов. Тяжело вздохнув, Джек опустился на скамейку рядом с ней.
— Самым дорогим человеком в твоей жизни была подруга?
— Да. Была и будет.
— Ты всех своих друзей так любишь?
— У меня нет друзей. Те, что были… я их потеряла, а других больше не было. Осталась у меня одна подруга, но она живет в другом городе.
— Скажи, а как получилось, что подруга стала для тебя самым дорогим человеком? Дружба, это, конечно, хорошо, но чтобы до такой степени… Обычно, есть более дорогие люди, чем друзья, например, родители, родственники.
— Не было у меня никого. А мать меня ненавидела, — неожиданно для себя разоткровенничалась Кэрол. — Эмми… она была необыкновенная. Я никогда и никого не любила так, как ее.
— А что с другими друзьями?
— Тимми… он тоже умер.
— Господи, какие страсти ты рассказываешь! Тоже при пожаре?