Сет подошел ближе, и я угрожающе подняла руки. Он тяжело сглотнул, его взгляд переместился на кровь на моей щеке и покрасневшие порезы на моем теле.
— Я знаю, что сделал. Я не отрицаю этого.
— Так оставь меня в покое, Сет, — прорычала я. — Неужели тебе ещё нужно насладиться моими страданиями?
— Нет… Я… — Его челюсть напряглась, когда он провел рукой по своим непослушным волосам. — Я тоже через это прошел, ясно?
— И что это значит? — шипела я, когда он сделал еще один шаг ближе, и магия покалывала в моих ладонях, готовая разорвать его на части, если он подойдет слишком близко.
Казалось, он с чем-то боролся, открывая и закрывая рот, затем его глаза снова встретились с моими, и он тяжело вздохнул.
— Вот правда. — Его плечи опустились, и он вдруг стал выглядеть сломленным, его голова опустилась, и стыд окрасил его угловатые черты. — С того момента, как ты вошла в эту школу, я был готов сражаться с тобой. Ты была моим противником, но я не ожидал… Я не ожидал, что ты мне понравишься. С каждым разом все больше и больше уважал тебя, когда ты поднималась вновь. Я ненавидел то, что не мог ненавидеть тебя. И это было нечто большее… — Он отвернулся от меня, как будто ему было невыносимо произносить свои следующие слова.
— Что? — настаивала я, внезапно не в силах отвести взгляд, почему-то уверенная, что мне нужно услышать то, что он скрывает.
— Я завидовал тебе, Дарси. Тебе и твоей сестре, — выдавил он. — Ты выросла вдали от всего этого… этого гребаного давления, — он выплюнул последнее слово. — Вы обе избежали груза, который давил на меня всю мою жизнь, а потом вошли в наш мир и получили все, за что я страдал. Вы даже не представляете, каково это, когда за каждым твоим шагом наблюдают, записывают, осуждают. И не только пресса, но и семья. Мои братья и сестры любят меня, но они постоянно выискивают слабые места, ждут, когда я оступлюсь, чтобы заполучить мое место Альфы и забрать корону. Такова наша природа. Но ты… ты больше всех была такой чертовски невинной. Такой хорошей. Незатронутой миром, потому что никогда не приходилось проливать кровь ради славы, как мне.
— Мне было нелегко в мире смертных, — сказала я, не веря своим ушам. — И я никогда не просила об этом.
— Теперь я понимаю, честно… понимаю. Но тогда, каждый раз, когда я смотрел на тебя, хотел узнать, что значит расти, будучи не испорченным, и каждый раз, когда причинял тебе боль, я хотел увидеть в тебе тьму, доказывая себе, что никто не может быть настолько добродетельным. Но после всего, что я сделал, в твоем сердце все равно не было тьмы. Ты никогда не становилась такой, как я, даже когда мир пытался раздавить тебя. — У него перехватило горло, когда он открыл мне свою правду, а я не знала, что сказать, и он продолжил. — Я никогда не понимал, чего хотел от тебя, все, что знаю — ты овладела мной, ты свела меня с ума. Какое-то время я думал, что ты мне ровня, и поэтому был одержим тобой. Возможно, мои инстинкты подталкивали меня к тому, чтобы сделать тебя своей парой. Но потом…
— Что потом? — выдохнула я, внезапно почувствовав необходимость выслушать до конца. Самые глубины его откровенности.
— Потом я узнал о тебе и Орионе, и просто… сорвался. — Он смерил меня мрачным взглядом, который смотрел прямо в душу. — Я думал, он развратил тебя. Он из всех людей. Мудак-профессор, который решил, что страстно ненавидит меня с тех пор, как ты появилась. Он был тем, кто сделал тебя плохой. Не я. И я презирал это. Я не мог это проглотить. Поэтому и я наказывал тебя. Я хотел отомстить за все страдания, которым подвергся из-за тебя. Все ночи задавался вопросом, что же заставляло меня тихо сходить по тебе с ума. Зависть, ненависть, любовь? Я не знал, какая из этих эмоций была решающей, либо они все сыграли в этом какую-то роль. — Он снова шагнул вперед, так что между нами оставался всего метр. — Но через некоторое время я увидел, как Орион жаждал тебя. Он не сделал тебя плохой, это ты сделала его хорошим. И я понял, что это не просто интрижка. То, как вы двое смотрели друг на друга, словно… Словно неразрывная нить связывает вас вместе. И никто не может ничего сказать или сделать, чтобы что-то изменить. И уж точно не я. И вот тогда понял, что натворил. Как я пытался разорвать тебя на части, пытался представить, что где-то в глубине души ты такая же плохая, как я, хотя, на самом деле, это я игнорировал тот факт, что стал тем монстром, которого так старался найти в тебе.
Его слова повисли в воздухе, целуя мою кожу, умоляя впустить их. Но принять их означает понять, почему он это сделал. А я не хотела этого делать. Я не хотела быть хорошей девочкой, какой он меня изобразил. Я хотела доказать, что я плохая. Девочка, которая может сбросить его с этой башни за то, что он причинил мне боль. Но вместо этого стояла там, потерянная и разбитая до глубины души.