Возможно, Итан прав. Возможно, скоро мне придется выбирать.
Кейн метнулся в мою сторону со скоростью Вампира, и я нахмурился, когда он прервал мои мрачные мысли.
— Угадай, что, Сто пятьдесят? — сказал он с ухмылкой. — Твоя мамочка пришла повидаться с тобой. Ей понадобилось всего три месяца, чтобы удосужиться навеститьтебя.
Я резко встал, плечом отбросив его на шаг назад, а он с рычанием выхватил из-за бедра дубинку.
— Осторожно, Сто Пятьдесят, — предупредил он. — Если ты хочешь увидеть свою мамочку, то тебе лучше вести себя хорошо до самого посещения.
Я издал сухой смешок.
— Я скорее отрежу себе язык и проглочу его целиком, чем увижу свою мать, так что не стесняйся сказать ей об этом, когда будешь просить ее отвалить.
Кейн схватил меня за руку, его глаза мрачно сверкнули.
— Даже лучше, — прорычал он. — Тогда я лично прослежу, чтобы ты встретился с ней.
Моя челюсть сжалась, когда он потащил меня через комнату к выходу, и вскоре мы направлялись по коридорам к месту посещений, где, по-видимому, ждала моя плоть и кровь. Мое нутро сжалось, когда Кейн подвел меня к охраняемым дверям, убеждаясь, что я не смогу повернуть назад. В ту же секунду, как только я оказался по другую сторону от них, стоя в коридоре полных дверей, ведущих в другие комнаты для посещений, все, о чем я мог думать — это о Голубке.
Я думал, что самый мучительный момент в моей жизни — это когда меня выводили из зала суда, но я ошибся. Хуже было, когда она пришла сюда, и я увидел её впалые щеки, разбитый взгляд глаз, худобу фигуры. Я знал, что это причинит ей боль, но я не ожидал, что так сильно.
Самым мучительным было то, что я не мог притянуть Голубка в свои объятия и поддаться отчаянной, царапающей боли внутри меня при виде ее. Я хотел упасть на колени, молить ее о прощении и пообещать, что прогоню боль в ее глазах, даже если мне понадобится вся жизнь, чтобы ее излечить. Вместо этого я сделал единственное, что мог сделать — оттолкнул ее, разбив ее еще сильнее. Я больше никогда не смогу проявить к ней ни капли теплоты. Никогда не дам ей надежды для нас. Потому что ей нужно было уйти от меня и зажить той жизнью, которая ей предназначена, прежде чем я когда-либо появлюсь и все испорчу.
Три месяца спустя я все еще не мог заставить себя спросить Дариуса, когда он приезжал сюда, двигалась ли она дальше. У нас был уговор, что он не будет упоминать о ней, пока я не попрошу. Но спросив, я мог открыть себя миру разрушения, к которому не был готов. Потому что если Голубок двигается дальше, мне придется принять это. И несмотря на то, что такое случится в любом случае, все же я с ужасом ожидаю дня, когда это подтвердится. Потому что знаю, осознание уничтожит меня.
Он рассказал, что Хани Хайспелл заменила меня в моем классе, и как она невзлюбила близнецов, что вызвало во мне желание обезглавить ее голыми руками. Эта женщина была чертовски навязчивой во время нашей подготовки преподавателей, и, по-видимому, теперь она распространяет ложь о том, что мы друзья, и что она пришла сюда узнать «настоящую» историю обо мне. Из всех учителей в мире, которые могли бы занять мое место, Элейн выбрала самого худшего.
Меня направили в девятую комнату, и я собрался с духом, направляясь внутрь и задаваясь вопросом, зачем Стелле понадобилось приходить сюда. Возможно, чтобы позлорадствовать, посмеяться или придумать какую-нибудь историю, которую она потом скормит прессе ради славы. Я без понятия, и, честно говоря, мне поебать.
Она стояла в другом конце комнаты в элегантном темно-синем платье и туфлях на высоких каблуках, ее темные волосы были собраны в хвост чуть ниже подбородка.
— Лэнс! — выдохнула она, бросаясь вперед и устраивая шоу для камер, обнимая и драматично всхлипывая у меня на груди.
Я не обнял ее в ответ, да и вообще, не шолохнулся.
— Стелла, — холодно сказал я. — Чего ты хочешь?
Она отступила назад, а затем ударила меня по лицу силой своей магии воздуха, достаточно сильно, чтобы там отпечаталась ее гребаная рука. Здорово.
— Как ты мог так поступить с бедной девочкой?