Я думаю, было бы наивно надеяться, что никто этого не заметит.
Пальцы Дарси коснулись моих, но она не взяла меня за руку, зная, что мне нужно справиться с этим в одиночку.
Я натянуто улыбнулась ей, давая понять, что ценю этот жест, и она кивнула в ответ.
Как только мы подошли к двери в Сферу, она распахнулась, и у меня перехватило дыхание, когда мы столкнулись лицом к лицу с Максом и Сетом.
Никто из нас ничего не сказал, но их глаза встретились с моими, как будто они надеялись не увидеть там черных колец.
Я прикусила язык, ожидая, что они мне скажут, готовясь к резкости их слов, но они не последовали.
Лицо Макса исказилось, когда он посмотрел на меня, и я знала, что он чувствует мою боль своими дарами. У меня даже не было сил попытаться блокировать его.
Сет тихо заскулил, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моей руке в успокаивающем жесте, и я была так потрясена этим, что даже не отшатнулась.
Мучительно долгое мгновение прошло между нами вчетвером, затем Макс отступил в сторону, широко открыв дверь, чтобы мы могли войти.
— Спасибо, — выдохнула я, когда мы обошли их, и я даже не была уверена, была ли моя благодарность за дверь или за то, что они не нагрубили мне.
Я замешкалась, когда мы вошли в переполненное пространство Сферы, которое было украшено как зимняя страна чудес, с сосульками, свисающими по всему потолку, и инеем, покрывающим каждую поверхность.
Прежде чем дверь за мной захлопнулась, я уловила несколько слов Сета.
— Как ты думаешь, он появиться?
— Я понятия не имею, черт возьми, — тихо прорычал Макс, и дверь между нами закрылась, прежде чем я смогла что-либо услышать. Но даже это заставило мое сердце бешено колотиться. Это звучало так, как будто Дариуса здесь не было. Что было хорошо. Или нет? Я уже не знала.
Дарси прокладывала путь сквозь толпу к клубу Ослов, и я старалась не чувствовать, что иду на казнь, следуя за ней.
Люди расступались перед нами, некоторые выкрикивали приветствия, но никто из них не смотрел достаточно пристально, чтобы заметить мои глаза, пока я не прошла мимо Маргариты.
— Что за… — Она схватила меня за руку и развернула, чтобы посмотреть на меня в своем блестящем серебристом платье. Ее рыжие волосы рассыпались по всему хорошенькому личику, и она даже не выглядела ненавистной, просто шокированной.
Я вырвала свою руку из ее хватки и нырнула обратно в море тел, прежде чем она успела задать вопрос, но когда я пошла, за моей спиной послышался шепот, и новости начали распространяться.
— Идите сюда, мои королевы! — Голос Джеральдины разнесся над толпой, и я заметила, как она возвышается над всеми, стоя на стуле и с энтузиазмом махая рукой.
Она была одета в пышную розовую юбку и голубой укороченный топ, который едва прикрывал ее огромную грудь.
— Мы собрали восхитительный пир из самых великолепных блюд! Вы должны положить в рот сырный шарик и хорошенько его пососать. И не забудь окунуть свои макароны в сливочный…
Джеральдина замолчала, когда ее взгляд остановился на моих глазах, ее губы приоткрылись. Она подняла дрожащий палец и начала качать головой в безнадежном отрицании.
Все окружающие нас заметили ее поведение, и один за другим их взгляды тоже упали на меня.
Вокруг раздавались вздохи и проклятия, и я чувствовала на себе столько пар глаз, что румянец начал пробиваться под моими щеками.
София и Диего уставились на нее, а Анжелика заплакала. Глаза Милтона так расширились, что я испугалась, как бы они не выпали у него из орбит. Казалось, они все собирались заговорить одновременно, но прежде чем они успели это сделать, Джеральдина издала звук, который можно было описать только как визг птеродактиля.
Если кто-то в комнате и не смотрел на нас, то теперь смотрел, и какой-то услужливый маленький придурок даже выключил музыку.
Есть что-то довольно пугающее в том, что комната, заполненная двумя тысячами человек, замолкает, чтобы они могли попытаться взглянуть на вас. У меня было серьезное искушение сбежать. И мне было интересно, почему я решила, что будет лучше сделать это таким образом. Дарси предложила позвать наших друзей ко мне в комнату, чтобы я могла рассказать им, прежде чем об этом узнает весь кампус. Но я хотела сделать это вот так. Все сразу. Покончено с этим. Сорвать пластырь. Хотя мне начинало казаться, что я была гребаной идиоткой, думая так.
— О, миледи! — плакала Джеральдина, когда слова возвращались к ней после ее доисторической вспышки. — Что, во имя звезд, при свете большой луковичной луны и долгой тяжелой ночи, произошло? Огромные горгульи, скачущие грифоны, ужасный гуляш и гигантские газели! Ради леди Петунии и всего, что не так в мире, как на Солярии могла произойти такая пародия?