– Ну не могла же их сова из Хогвартса приволочить! – огрызнулся гитарист.
– Секспир! Их передал мне Секспир! – побагровел Калигула, словно борщ. Или море, в которое упало солнце. Или кровь.
– Ладно, будь по-твоему, – уступил Пустыня. – Ты, главное, читай! – настоял он.
– Что ж, – язык Калигулы совершил один полный оборот по помадному отпечатку. – Слушайте, – встряхнул он листы на манер Сальери и начал читать…
Письмо
Молись, о жрец печальный!
– Вилье де Лиль Адан
Анубиса интриговала загадка императорских писем. От нетерпения он крутился на своём стуле, как статуэтка Неб Сану. Даже забыл утешиться шоколадными шариками, посыпанными кокосовой стружкой. Сейчас Земля чем-то смахивала на подобный шарик, только её посыпали не кокосовой стружкой, а дождём. Тьма заволакивала зал, и теперь белый паркет приобрёл рояльный оттенок.
После того как гром на манер Цербера гавкнул ещё раз, а молния варикозной сеткой расползлась по небу, Калигула приступил к чтению письма следующего содержания:
«Пустыня! Это я. В смысле, реально я. То есть – ты. Так вот. Если ты всё же добрался до этого письма, то моя гипотеза подтвердилась, и ты застрял в полной заднице. Ещё более полной, чем в прошлый раз.
Короче, чувак, я предчувствую опасность. Как только берусь обмозговывать способы создания клуба анонимных убийц, так становлюсь рассеянным. Явь рассыпается, предметы ускользают, появляются провалы в памяти. Ни черта не сходится. Ещё секунду назад я с кем-то мило болтал о Клинте Мэнселле, а теперь сижу наедине с потрёпанной акустикой.
В общем. Если у тебя завелись убийцы-подопечные, и вы поселились в одной квартирке вроде благополучной очаровательной семьи, то хватай ноги в руки и срочно уматывай оттуда! Они не те, за кого себя выдают. Они способны поглотить тебя, словно Уроборос собственный хвост. Они выпивают тебя каплю за каплей и прикидываются бедными овечками. Наплюй на сострадание. Доверься мне. Воображение обводит тебя вокруг члена.
И вот ещё что. Умудрись сделать так, чтобы эти строки никто не прочёл, кроме тебя. Ни Калигула, ни Анубис, ни чёрт знает кто ещё! Безумно надеюсь, что всё обойдётся, и эти навязчивые бредни от меня отвяжутся.
Хотел бы оставить практическое руководство, да боюсь рисковать. Подсказки ищи в дупле. Если припрёт к стенке вплотную, то помни про медиатор.
Искренне твой, Пустыня»
Некоторые чуваки растягивают тоннелями мочки ушей до пяти сантиметров в диаметре. Анубис, конечно, никакими тоннелями не пользовался, но создавалось впечатление, что его глаза и рот как раз прошли подобную процедуру растяжения.
– Что всё это значит? – выронил из пасти Анубис. Его жгло ощущение предательского обмана.
– Да, Пустыня, объясни нам! – потребовал Сальери.
– Ты играешь против нас? Но с кем ты заодно? – испуганно прошептало Жиголо.
– Я ничегошеньки не понимаю! – оправдывался Пустыня, ёрзая на стуле.
– Неужели ты тайный шпион, подосланный заговорщиками, чтобы следить за мной? – ужаснулся Калигула.
Однако тревога в группе была приятной. Она увеличивала их важность, выдвигала в главные роли и привносила хоть какие-то впечатления.
– Что ты от нас скрываешь? – пододвинул свой стул Анубис.
Вслед за ним то же самое проделали и Сальери с Калигулой, заключая организатора в круг.
– Я ничего не скрываю, клянусь! Для меня это такая же неожиданность, как и для вас! Я не помню, что бы составлял этот текст! Это какая-то подстава! Ловушка! – уверял Пустыня, мотая башкой.
Отчего-то Анубис вспомнил, что в детстве, изучая энциклопедии, узнал, что колибри – эти яркие махонькие пташки – способны развивать скорость до семидесяти девяти километров в час. Так вот, паника Пустыни передавалась со скоростью колибри. Наверное, именно ей заразиться легче всего. И они заразились.
– Ты замышляешь подсыпать в чай отраву и расчленить нас! – с неизвестно откуда взявшейся уверенностью изрёк Калигула. Видимо, он всегда готовился к худшему и на лучшее не надеялся. – То-то я чувствую расслабление желудка! То-то ты постоянно вертишься в кухне! – развивал он идею. Несчастный ипохондрик. Помешанный себялюбец.
– Что ты?! Зачем?! – искренне удивился Пустыня. – Я смятён не меньше вашего!
– Артист погорелого театра! Вы только поглядите на него! – сверкнул глазами Калигула, радостный, что имеет честь не только допрашивать, но и пытать заговорщика. Оказывать давление. Сводить с ума.
– Может быть, попробуем во всём разобраться? – предложил Анубис, робко почёсывая лопатку. – Ну, сверим почерк. Исследуем записку внимательней…