– Боюсь, отодвинуть его обратно мне уже не удастся, – пролепетал язык, свешенный на плечо.
– Пустяки! – радостно махнул перчаткой фиктивный потомок римского императора.
Она
Я гибну, я нести не вилах больше муку!
– Марселина Деборд-Вальмор
Жиголо никак не могло отделаться от картины, какую узрело ночью. Оно лежало в сантиметре от пропасти. Страшно представить, что стряслось бы, не распахни оно то, что находилось под бровями. Но почему его так испугало возможное расставание с жизнью? Разве оно не тяготилось своим существованием? Разве не помышляло о кончине по доброй воле? Нет, то совсем другое. Спланированный красивый уход, к которому ты подготовилось, словно к свадьбе, разительно отличается от кровавого месива. Жиголо не раз преследовали маньяки в кошмарах. Не раз оно соскальзывало в липкий от крови мешок. Впрочем, оно и в реальности насмотрелось на исковерканные тела. Сострадательная мамаша хотела, чтобы её чадо научилось благодарить судьбу за то, что та расщедрилась на обычную внешность и крепкое здоровье. Хотела, чтобы её чадо испытывало жалость и эмпатию. Чтобы в будущем занималось благотворительностью и несло в мир добро и свет. Но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Вот Жиголо и проделало эту дорогу. Теперь оно в аду. Теперь его преследуют жуткие воспоминания и горькое настоящее как отражение всех минувших бед.
Жиголо помнило, как посещало больницы и дома малюток для инвалидов. Помнило безгубую девочку. Её зубы торчали из дёсен, словно наросты. Словно полипы. Словно акульи клыки. Обнажённая пасть на миловидном личике никогда не сотрётся из памяти. Её нельзя переместить в корзину и тем более нельзя удалить окончательно.
Жиголо помнило скрученные пальцы и выгнутые стопы. Помнило надутые головы и громадные суставы. Помнило отвисшие куски кожи, отращённые для пересадки. Помнило безобразные отверстия вместо носа. А ещё оно помнило гениталии калек, которые, в отличие от всего остального, работали исправно. Добрая мамаша хотела, чтобы её чадо приносило любовь в жизнь тем, чей путь заказан. Тем, с кем никто не решится заняться сексом в здравом уме.
Жиголо вовсе не девушка. Жиголо принадлежит к среднему роду. Жиголо больше никогда не принесёт добро в мир, съехавший с оси. Жиголо вовсе не чувствует стыд. Жиголо вовсе не чувствует страх. Жиголо вовсе не чувствует боль. Это всего лишь осадки. Они относятся к миру, а не к нему.
Но этой ночью его раскусили. Его обычное здоровое тело увидели без одежды. Теперь Жиголо не оправдается. Теперь ему некуда деться. Теперь ему снова придётся расплачиваться за своё слоновье здоровье и наличие женских органов. Теперь тщательно выстроенная зашита рухнула. Что если Пустыня сболтнёт лишнее? Что если его разоблачат?
Осадки в виде тревоги.
Осадки в виде отчаяния.
Осадки в виде ненависти.
Отныне Жиголо чувствовало себя как дома. Отныне оно не могло расслабиться. Отныне оно остерегалось всего, что движется. Отныне оно не могло прикинуться простой фауной. Отныне оно – она.
Эхо
Сама не ведая того,
Могла свершить я преступленье
– Марселина Деборд-Вальмор
Вина терзала Пустыню, словно тот был струной электрогитары. Как он мог пойти на убийство? И какой жалкий эгоистичный мотив служил тому оправданием! Он чуть не стал рецидивистом. О, какими громкими и матерными словами проклинал себя парень! Преднамеренное, но сорванное убийство более грешно, чем реализованное убийство по неосторожности. Но он просто желал разобраться в себе! Просто понять, где он, а где окружающие его люди. Разве можно за это наказывать и проклинать? «Наверное, можно», – подумают жертвы подобного любопытства.
Но осознание своей испорченности было не единственным шоком. Сильнее парень опешил, когда узнал, кем являлось Жиголо. Удивительно, какими мальчишескими бёдрами и талией может обладать девушка! Удивительно, каким сухим и тусклым может быть женский голос. Удивительно, с какой каменной выдержкой девушка может продержаться среди мужчин. Но что должно произойти, чтобы она превратила себя в оно?
Нет, Пустыня не станет допытываться или шантажировать бедолагу. Если понадобится, он сохранит ее тайну. В конце концов, все люди не те, за кого себя выдают. Наружный слой оказывается лживым. Глянцевым. Слащавым. Культурным. Вежливым. Наверное, чем гаже конфета, тем красочней ей подбирают обвёртку. По такому же принципу работает и человеческая психика. Глупо выдавать настоящий пол, когда кто-то носит в себе более извращённые мысли. Когда глупцы выдают себя начитанными умниками. Когда дилетанты прикидываются профессионалами. Когда домашние тираны играют роль обходительных ухажёров. Снаружи мы все не такие, какие внутри.