— Получив даже меньшую власть, Древние зачастую теряли способность здраво мыслить, — проговорила Селин, опираясь на Ван Хелсинга. Рука, в которую впивались когти убийц, до сих пор кровоточила, оставляя темные пятна на ее плаще, но девушка старалась не обращать на это внимания, стараясь придумать план бегства. — Ты получил силу, с которой не сможешь совладать, будь уверен…
— Это уже не твои проблемы! — равнодушно заметил он.
— Отпусти Анну! — прошипел граф. — Хоть раз выйди на поле боя и сразись за право вкусить мою кровь, не прикрываясь женской юбкой!
— Неужели ты думаешь, что сможешь оказать мне сопротивление? — усмехнулся Мираксис, подходя ближе.
— Тем более было бы стыдно не принять мой вызов. Раньше ты опасался меня потому, что в былые времена имел неосторожность поделиться со мной собственной кровью, но теперь… теперь ты получил всю силу Древних…
— А знаешь, ты прав! Такая победа станет кульминацией этой ночи, — толкнув Анну на землю, заметил он. Девушка попыталась подняться на ноги, но стальная воля, сковавшая ее тело, лишь глубже прижала ее к земле. — Это… чтобы ты не забывала о том, сколь вы ничтожны перед моим могуществом.
В то же мгновение принцесса почувствовала, как Дракула, приподняв ее за плечи, притянул к своей груди. Это было всего лишь мимолетное объятие, но каждой клеточкой своего тела Анна ощущала тепло, разливающееся по груди, но сладость этого момента была отравлена горечью осознания жестокого бытия. Это было прощание. Дракула понимал, что обречен, а потому неосознанно пытался подарить любимой женщине частичку своей души, которая будет гореть в ее сердце, когда его тело обратится в прах и развеется по ветру.
— Бегите! — шепнул он ей, сильнее прижав к себе.
— Нет, я не оставлю тебя! — заливаясь кровавыми слезами, шептала она. Только не сейчас, нет… Господь не мог быть так жесток с ними. После всего, через что она прошла, высшие силы не посмеют забрать у нее последнее, ради чего стоило жить и верить в Создателя.
— Беги, другого шанса у вас не будет. Я задержу его!
— Нет, — с упорством избалованного ребенка, твердила девушка. Подумать только, если бы несколько месяцев назад ей кто-нибудь сказал о том, что она всеми силами души будет взывать к Всевышнему, моля о спасении своего злейшего врага, принцесса бы рассмеялась ему в лицо. А теперь… теперь она готова была продать душу Дьяволу, лишь бы защитить возлюбленного от верной смерти.
— Анна, мы должны идти! — проговорила Селин, коснувшись ее плеча.
— Нет!
— Анна, — проговорил Ван Хелсинг, — он прав, вы должны уйти.
— А ты? — дрожащим голосом спросила Селин, устремив на охотника полный непонимания взгляд. До этого момента девушка даже не задумывалась о том, что Гэбриэл примет такое решение, а сейчас почувствовала, как ее сердце буквально раздирают на части когтистые лапы Мираксиса.
— Я останусь здесь и постараюсь помочь.
— Нет… — кидаясь к нему в объятия, прошептала Селин.
— Она права, — подтвердил граф. — Ты должен уйти и защитить их.
— Если ты потерпишь поражение, я все равно не смогу их спасти, а здесь хотя бы могу помочь тебе выиграть время, — произнес он тоном, не терпящим возражения. — С ними пойдет Карл.
— Хорошо, — кивнул вампир.
— Нет… не надо… — шептала Анна.
— Сейчас у нас нет выбора, — коснувшись ее губ легким поцелуем, проговорил Владислав. — Ступайте.
— О, как же это мило. Нет ничего более трогательного, чем прощание перед неминуемой гибелью. Неужели вы считаете, что у вас есть хотя бы небольшой шанс меня победить?
— Ну, во всяком случае, умереть в бою куда почетнее, чем заживо сгнить в темнице, — парировал Ван Хелсинг.
— Что ж, будь по-вашему! — обратившись в крылатого монстра, бросил Мираксис. Никто из присутствующих даже не ожидал увидеть подобного. Раньше Анна считала, что Дракула, принимая свое демоническое обличие, был истинным воплощением ада, но теперь, глядя на невероятных размеров тушу Мираксиса, покрытую толстой золотистой чешуей, принцесса была вынуждена признать, что ошибалась. Габариты обращенного графа были намного скромнее и куда менее устрашающими, чем это порождение бездны.
— Не надо, — в последний раз пискнула она, коснувшись щеки своего возлюбленного. — Ты обещал, что мы не погибнем от рук других охотников ночи. Ты говорил, что мы воспарим навстречу восходящему солнцу.
— И я хочу сдержать это обещание, по крайней мере, в отношении тебя. Я не жалею ни о чем, — провожая взмывшего в небеса Мираксиса взглядом, проговорил Владислав. — Многие говорят, что самый лучший полет – это последний полет! Что ж, проверим, — отталкивая Анну от себя, бросил он, принимая демонический облик.
— Бегите! — крикнул Ван Хелсинг, последовав примеру товарища по несчастью. О, как он сейчас жалел о том, что Создатель отнял у него крылья. Дракула желал встретить свою смерть свободным, парящим под облаками, а он был пришпилен к земле своим волчьим проклятием. Разве это было справедливо? Разве такой должна была быть кончина могущественного архангела? Разве заслужил он подобный конец?
Впрочем, сейчас не было ни времени, ни сил, ни желания вопрошать небеса и взывать к высшей справедливости. Проводив взглядом девушек, он кинулся на середину поляны, с душевным волнением наблюдая за разразившейся в небесах битвой. Почти сразу же перед его глазами предстало самое первое в жизни сражение, закончившееся низвержением Люцифера. Тогда он был уверен в том, что ничего подобного больше не повторится, но сейчас, глядя на это устрашающее действо, заново переживал каждую минуту тех страшных событий.
Со стороны казалось, что, озаренные огнем восходящего солнца, на просторах бескрайнего неба схлестнулись два дракона, готовые разорвать друг друга в клочья. Удар следовал за ударом, острые когти вгрызались в плоть, выдирая целые куски мяса и заливая кровавыми каплями стылую заснеженную землю.
Даже две несчастные беглянки, поднимая к небесам застланные пеленой слез глаза, как вкопанные застыли на своих местах, не в силах оторваться от этого завораживающего зрелища. Все тело Анны сотрясалось от мелкой дрожи, в какой-то миг ей даже начало казаться, что сердце начало трепетать в груди, но это было лишь воображение, сыгравшее с ней очередную злую шутку.
— Я не могу так просто уйти! — прошептала она, вцепившись окровавленными пальцами в кору сосны, росшей на небольшом холме.
— Все равно нам не убежать! — поддержала ее Селин, будто читая мысли своей спутницы. Она знала, что до недавнего времени это была даже не ее битва, но, выбрав однажды свой путь, девушка шла по нему до конца, не поворачивая назад, не убегая, скрываясь за чужими спинами. Если ей суждено погибнуть среди этих мрачных лесов, лучше встретить смерть, столкнувшись с ней лицом к лицу, а не получить подлый удар в спину, убегая от неизбежности.
— Мы должны идти, — вмешался послушник, но, как оказалось, и он был не в состоянии оторваться от бушевавшей на небе битвы.
Дракула сопротивлялся изо всех сил, природная сноровка, сила воли, заточенная в многочисленных битвах, знание своего противника и ни с чем несравнимое желание жить помогали ему отражать нескончаемые атаки, но кровь Древних, бурлившая в жилах Мираксиса, неминуемо загоняла его в тупик. Все чаще он пропускал удары, уступая наставнику в силе, постепенно оседая вниз.
— Я говорил тебе, что все кончено! — проскрежетал Мираксис, заключив графа в стальной хватке и вцепившись когтями ему в бок, выдирая кусок плоти. Издав громогласный крик, сотрясший горы, вампир начал стремительно падать вниз. Как бы ни пытался Дракула расправить крылья и воспарить, у него ничего не получалось. В голове пульсировала нестерпимая боль, в ушах свистел оглушительный гул, а конечности охватила непреодолимая дрожь. Крах был неизбежен, но наставник успел подхватить его, впиваясь клыками в горло.
Кровь, алой струйкой стекая по шее, устремилась к груди, где когда-то давно, много веков назад, трепетало живое сердце, обращенное в камень. Теперь же на месте этой глыбы с последней искрой жизни затухал огонь любви. С каждым глотком Дракула чувствовал, как жизнь покидает его тело, чувствовал черную пелену, застилающую глаза, а потом все кончилось. В очередной раз он падал вниз без возможности подняться. Удар был сильный, не оставивший ни шанса на спасение. Это был конец.