— Только пару часов назад, потеряв надежду, я говорила то же самое, но сейчас я вижу, что светоч надежды есть даже в самой глубокой тьме, и твое возрождение стало тому подтверждением. Это знак, данный нам высшими силами. Я не желаю провести вечность в постоянных скитаниях, страхе и ожидании… Мираксис найдет нас — это только вопрос времени. Если уж чему-то ты и сумел меня научить, так это тому, что невозможно убежать от неизбежности. Я убегала, боясь принять свою новую сущность; я убегала, отрицая собственные чувства, хотя все это было предопределено самой судьбой. Довольно! Я не буду убегать от смерти: ее невозможно переиграть, ведь последнее слово всегда остается за ней. Бессмертие – лишь иллюзия. Я пойду с тобой, — глядя на охотника, проговорила Анна, но тут же, будто вспомнив о произошедшем меж ними, стыдливо увела глаза в сторону. Ван Хелсинг в ответ лишь благодарно кивнул.
— До встречи с тобой весь мой мир составляли книги в библиотеке Ватикана да нескончаемые научные работы. Я бы тоже хотел пройти этот путь вместе…
— Нет, Карл, — перебил его Гэбриэл, — твой путь уведет тебя в Рим. Если мне суждено остаться в живых, мы еще свидимся, но это война не для тебя, мой друг.
— Он прав, — поддержала его Анна. — Рана ослабила тебя, ты просто не перенесешь тягот дороги… — в ответ послушник лишь раздосадовано всплеснул руками, покосившись на графа.
— Я тоже пойду с вами, — отозвалась Селин. — Моя жизнь – это мой клан. Сейчас я изгнанница, но время меняет многое, и если я смогу защитить их от грядущей участи, я это сделаю.
— Это просто глупо, — поднимая на нее глаза, проговорил Дракула. — Ты не сможешь остановить его.
— Я хотя бы попытаюсь… — возразила вампирша. — Мы попытаемся!
Дракула не боялся смерти, напротив, он был знаком с ней лучше любого из присутствующих здесь. Она, как давняя подруга, шла за ним по пятам, пожиная загубленные им души. Он был ангелом Смерти, а она — его тенью. Не раз вампир спускался с ней в чертоги преисподней, но вскоре возвращался назад. И все начиналось сначала. Порой, ему даже казалось, что они с ней были неразделимы, как дух и плоть, а потому против этого безнадежного предприятия восставал не страх, а здравый смысл.
— Ваша смерть будет неизбежной, и что самое главное – бессмысленной! — обхватив голову руками, промолвил он. Сейчас в нем боролись две стороны его души, и это было невыносимо. — Вы даже не представляете, с чем столкнетесь…
— А потому я тебя прошу, — проговорила Анна, прикрыв своей рукой его ладонь, — не оставляй меня! Ты готов был умереть, пытаясь спасти мою жизнь, а сейчас на чаше весов куда больше: жизни тысяч невинных и будущее двух миров.
На это Дракула лишь иронично улыбнулся. Никогда он не думал, что любимая девушка будет просить его встретить свою гибель в бою вместе с ней. История, достойная трагедий Уильяма Шекспира.
— Как в смертной жизни, так и в бессмертии, я был окружен врагами, и если такова моя участь, я буду рад встретить смерть в кругу друзей, — прижав Анну к своей груди, проговорил граф.
— Отлично, — бросил Ван Хелсинг, — теперь осталось только найти способ убить Древнего вампира.
— Его нет, — отрицательно покачав головой, произнес граф. — Лишь Древний может убить себе подобного, но… — он на миг замолчал, что-то обдумывая.
— Но… — протянул охотник.
— Если история Мираксиса не вымысел и он действительно нашел скрижаль Лилит, то, возможно, правдива и другая легенда.
— Какая? — не выдержала Анна.
— Раньше, когда мир был еще молод, первые вампиры, населявшие Землю, преклонялись перед своими прародителями: Каином и Лилит. Союз их был недолговечен и вскоре распался, но подобно Господу, создавшему рай для праведников и ад для грешников, они успели создать два мира, где могли быть заточены души вампиров после падения. Пустошь Каинитов стала неким подобием небес, а Ониксовый замок — преисподней. Когда завершилась первая война бессмертных, сам Каин и вампиры второго поколения канули в небытие, а прочие хранители этой тайны рассеялись по свету. Бытует мнение, что их души нашли упокоение в Пустоши, но до сих пор эта информация не была подтверждена. С веками эта история все больше обрастала домыслами, пока не превратилась в тлен давно умершей эпохи. Сейчас немногие вампиры знают эти сказания, а те, кто знают, не верят в них, точно так же, как в них не верил я. До этого момента…
— Но если Мираксис побывал в Пустоши, значит, есть надежда на существование Ониксового замка! — проговорила Селин.
— Именно, — кивнул Дракула.
— И где находится эта легендарная обитель? — спросил Ван Хелсинг, обратив на вампира пронзительные карие глаза.
— На Севере посреди Ледяной Пустыни есть темное плоскогорье трижды проклятого Лэнга, там высится гора Кадаф. На ее заснеженных вершинах стоит Ониксовый Замок, по преданиям, не имеющий ни окон, ни дверей. Его монолитные стены, прорезающие небеса рваными зубцами, и Сумрачные Врата испещрены магическими рунами, которые вырезаны самим Каином. Там заключены души мятежников, восставших против своих кланов. Древние не могут преодолеть этот барьер.
— И как нам заточить Мираксиса в этот склеп? — поинтересовалась Анна.
— Для начала нам нужно найти священный ятаган Барзаи с рукоятью из эбонита, сделать это возможно лишь в день и час Марса, при растущей Луне, ибо только тогда открывается портал в Ониксовый замок.
— Прости, — недоверчиво произнес Ван Хелсинг, — правильно ли я понимаю, что для того, чтобы раздобыть этот кинжал, нам нужно посетить ад для вампиров?
— Да! — отозвался граф.
— Замечательно, — саркастично улыбнулся охотник, — и что дальше?
— Затем, в день и час Сатурна, при убывающей Луне, нужно разжечь огонь из лавровых и тисовых ветвей и, погрузив лезвие в пламя, окрестить ятаган силой древних заклинаний.
— День Марса… день Сатурна… что это за ересь? — бросил Ван Хелсинг, потирая переносицу.
— В астрологии не только дни недели, но и каждый час суток управляются семью светилами, — пояснил Карл, наконец, чувствуя себя в своей стезе. — Если первый час суток управляется Сатурном, то второй час – Юпитером, третий — Марсом, далее Солнцем, Венерой, Меркурием и Луной. Эта последовательность планет повторяется каждые семь часов. Таким образом, если день помечать планетой, которая управляет первым часом, то за днем Сатурна следует день Солнца, затем следует день Луны, и так далее… Если говорить о древнеримском исчислении. Если же мы обратимся к Греции: традиционно днем Марса там считается вторник, а днем Сатурна – суббота.
— То есть, нам нужно попасть к Ониксовому замку во вторник при растущей луне, — подытожила Селин, — а осветить клинок необходимо в субботу при убывающей.
— Совершенно верно, — кивнул послушник, — если конечно эта история правдива.
— Но вторник растущей луны будет через четыре дня! Если верить пророчеству на скрижали Лилит, то второго шанса у нас не будет, — подметила вампирша.
— Какого еще пророчества? — удивленно подняв бровь, произнес Дракула.
— Пока Карл был в заточении, ему удалось узнать о том, что края скрижали были испещрены странными символами. Мирабелла назвала их пророчеством Каина.
— Ты помнишь точно, что там говорилось? — взглянув на монаха своими сапфировыми глазами, прошептал вампир.
— Э… да… — запинаясь, начал Карла, — в день первой луны, залитой кровью, когда энергия Вселенной расчертит небеса единой стрелой, тогда рыцари света и тьмы соединятся вновь в битве против самой Смерти, принявшей облик древнего дракона.
— В пророчестве говорится о вас с Гэбриэлом, — начала Анна, — мы смогли его расшифровать. В полнолуние января все планеты Солнечной системы выстроятся в линию, а Земля затмит Луну. В этот час на поле брани объединенные силы рая и ада должны схлестнуться с Мираксисом, ибо его демонический облик немногим отличается от дракона. Поэтому второго шанса отыскать Ониксовый замок у нас не будет.
— Я смотрю, наше предприятие становится все более интригующим, — усмехнулся Ван Хелсинг, оглядев своих товарищей по несчастью.
— На поиски разгадки тайны тысячелетия у нас остается четверо суток, а солнце заперло нас в этой пещере до заката, — презрительно фыркнул граф, глядя на порозовевшие небеса. Казалось, что высшие силы ополчились против своих отпрысков, подписав им смертный приговор. Тряхнув головой, чтобы отогнать от себя сомнения, вампир взглянул на Анну, и увиденное поразило его до глубины души. Еще никогда ему не приходилось видеть принцессу такой одухотворенной. Опасность, азарт истинного исследователя, жажда жить и желание спасти этот мир преобразили ее настолько, что девушка больше походила на воинственную богиню Древней Эллады. У их самоубийственной затеи не было ни шанса на успех, а она, несмотря на страх, терзающий ее душу, находила в себе силы на то, чтобы поддерживать остальных.