– И так до самого Бухареста? – поинтересовалась Селин.
– Да, – кивнул Карл, рассматривая карту, будто в присутствии товарищей по несчастью она могла рассказать ему значительно больше. – Прошел по земле будто чума. Кому-то, разумеется, удалось выжить, но эти несчастные либо потеряли память, либо рассудок. Так или иначе, но мы знаем чьих это рук дело.
– Но что ему там нужно? – проговорила Анна, подходя к ним.
– Я полагаю, что там он хочет во всеуслышание заявить о себе, – усаживаясь на стул, произнес граф. Магия потустороннего мира постепенно начинала его отпускать, и голод все больше напоминал о себе, туманя его разум. Удары сердец начали отвлекать, заставляя, в довершение ко всему, бороться еще и с самим собой, а это отнюдь не прибавило ему оптимизма.
– Да, я тоже об этом подумал, – в знак согласия произнес послушник, кидая на стол достаточно потрепанную газету. – Как раз в день парада планет в королевской резиденции в Бухаресте состоится бал в честь возвращения Кароля I. Я думаю, что именно там и объявится Мираксис. На торжество съедутся не только румынские вельможи, но и представители прочих знатных домов Европы. Вся высшая аристократия. Говорят, празднество будет грандиозное.
– Чертов мерзавец! Мало ему было моей украденной силы, так он, будто в насмешку, решил украсть еще и мою жизнь! – прошипел граф, чьи глаза в эту секунду из синих превратились в молочно-голубые.
– О чем ты? – произнесла Анна.
– Ни о чем. Просто мысли вслух, – отмахнулся Владислав, подходя к окну. Это была жестокая насмешка небес и преисподней. Час его триумфа – Хэллоуинский бал обернулся полным провалом из-за коварного вмешательства Мираксиса, прикрывавшего личиной Виктора свои истинные намерения. Это был провал, прогремевший по всему миру ночных обитателей, обернувшись настоящей катастрофой, а тут еще это. Чтобы окончательно втоптать его память в грязь, бывший наставник решил сделать своей сценой куда более внушительную арену. – Что ж, тем сокрушительнее будет поражение, – под нос себе бросил граф, подставив лицо морозному ветру. – Встретимся в родовом замке. Я думаю, что каждому из нас не помешает подкрепить силы и побыть в одиночестве, чтобы упорядочить свои мысли. Ритуал проведем завтра после заката.
Вампир выскользнул в окно с такой быстротой, что никто из присутствующих так и не успел ему возразить. Полет как всегда подействовал отрезвляюще: мысли прояснились, эмоции улеглись, разум успокоился. Могучие крылья подхватили ветер, унося графа подальше от царящего кругом хаоса. Остался только голод, который он решил утолить в ближайшем поселении.
На проверку оказалось, что ни адскому холоду, ни огню Чистилища оказалось не под силу изменить его темную природу. Сама мысль о том, что, едва покинув обитель покаяния, он думал о кровавой жатве, вызывала на его губах ироничную улыбку. Что ж, в очередной раз он убедился в том, что никакое раскаяние неспособно избавить душу от проклятия. Это был его рок – крест, который он должен был до скончания веков нести на своих плечах. Хотя, справедливости ради, нужно сказать, что это бремя его вовсе не тяготило, напротив, оно приносило ему некую свободу от принятых в обществе устоев, от морали, от приличий. Оно поставило его вне закона, позволило реализовать тот потенциал, который оставался недоступен для него в смертной жизни. Этот дар сделал его сторонним наблюдателем, на чьих глазах завершались эпохи, рождались и умирали империи. А плата… плату за обладание этим подарком адской пучины вампир считал вполне приемлемой. Он не жалел ни о чем, тем более сейчас, когда разделить с ним вечность согласилась женщина, которую он с уверенностью мог назвать равной себе. Именно за такие крамольные убеждения и не менее ужасающие поступки ему было приготовлено место в аду, но Дракула пообещал себе, что отправится туда только после того, как расквитается со своим бывшим наставником. Хотя шансов на это было не так уж и много. Что ж, если они летят в адскую бездну, нужно насладиться последним полетом, ведь там, внизу, наверняка отрубят крылья.
Но что-то в нем все же переломилось: может виной тому стало очистительное пламя Чистилища, может иные причины – ответа не было. Владислав понял это в придорожной таверне, где решил удовлетворить свой голод. Заняв небольшой столик в самом углу, граф с присущей хищникам выдержкой начал караулить своих жертв. Взгляд привлекла супружеская пара, сидевшая в противоположной стороне от него.
На первый взгляд вполне заурядные личности – путники, остановившиеся на ночлег, чтобы переждать пургу. Он – офицер лет тридцати; она – верная супруга, решившая разделить с ним тяготы военной службы. Еще совсем юная девушка, едва вылетевшая из-под родительского крыла, она, скрывая лицо под темной вуалью, неуверенно жалась к стене, лишь слегка притронувшись к пище. В целом, они ничем не выделялись из серой толпы, собравшейся под этими стенами, но что-то в их поведении вызывало у графа не деланный интерес. Когда же из-под темного плаща незнакомки показался лоскут парчового платья, все встало на свои места. Несмотря на дорогие наряды и вызубренные манеры, в жестах мужчины проскальзывала не присущая аристократам скованность, а в речи – вольность. Незнакомка во всех этих вычурных одеждах, явно не предназначенных для придорожной гостиницы, тоже чувствовала себя не в своей тарелке, постоянно озираясь по сторонам.
– «Беглецы», – подумал граф, потягивая из рюмки принесенное трактирщиком вино. Вскоре удача ему улыбнулась, спустя полчаса ожидания злополучная парочка все же решилась подняться наверх. Бросив на стол несколько медяков, незримой тенью Владислав последовал за ними. Какие бы тайны они ни пытались сохранить, кровь выдаст их все. Пройдя по небольшому коридору, он остановился у слегка покосившейся двери, за которой царила мертвая тишина, сквозь которую барабанным звоном пробивалось биение сердец. Отворив дверь, вампир проник внутрь, столкнувшись с парой разъяренных глаз.
Нацелив на непрошеного гостя револьвер, офицер злобно прошипел:
– Что тебе нужно от нас? Я видел тебя в таверне, зачем ты пришел?
– Должен сказать: я поражен! Не многие могут услышать меня! Браво! И тем более, не многие могут найти в себе силы мне угрожать.
– Кто ты? – продолжил мужчина, скинув с себя сюртук в предчувствии драки. Девушка, ставшая свидетельницей этого действа, от страха вжалась в стену, но бежать не спешила.
– Твой самый страшный кошмар! – ухмыльнулся вампир, демонстративно обнажив белоснежные клыки. Не успел офицер ужаснуться, как граф накинулся на несчастного, впиваясь ему в горло. Пистолет с грохотом упал на пол, а мужчина обмяк в руках властелина ночи. Вместе с кровью потянулись воспоминания. Эта парочка была далеко не так чиста, как вилось сначала: убийца и воровка, сбежавшие из полицейского кортежа. Чтобы скрыться, они убили семейную пару, возвращавшуюся с приема, прихватив с собой их деньги и документы. Капитан получил новое назначение в Софии, а по пути, как это было принято в рядах высшей военной элиты, наведался к одному из полковых командиров, и, к собственной неудаче, на обратном пути невинные наткнулись на злополучных беглецов. По всей видимости, убийцы намеревались прожить жизнь убитых. Что ж, замысел сам по себе неплох, жаль только им не хватило знаний и везения для того, чтобы воплотить его.
Алая кровь обагрила ладонь и манжеты вампира, окропив бревенчатый пол. Отбросив иссушенное тело в сторону, граф взглянул на застывшую в углу девушку, обезумевшую от страха. Видя его жаждущие наживы глаза, она рванулась к двери, но Дракула ухватил ее за горло, пригвоздив к стене.
– Пожалуйста, – заливаясь слезами, лепетала она, трепыхаясь в его руках, как попавшая в силки птичка. – Не убивайте, – но ее жалобный писк утонул в приступе кашля, а потом была боль: пронзительная, но мимолетная. Биение сердца постепенно замедлилось, а страх сменился приятной негой. Теперь она поняла, почему испокон веков люди воспевали кровавые поцелуи вампиров. При желании кровопийцы могли подарить поистине блаженную смерть, вселив в свою жертву уверенность в том, что она покидает этот мир, чтобы попасть в царство вечного умиротворения, где не будет ни печали, ни лишений. Для несчастного это были секунды истинного блаженства, ибо с кровью его покидали и былые тяготы.