— Мы жили в небольшой деревеньке к северу отсюда. Обычная крестьянская семья — не намека на достаток. Отец — каменщик, мать работала в полях. Однажды ночью в деревню, будто чума, пришли оборотни, унося самых дорогих и близких: мама, папа, сестры — не пощадили никого!
— Но как спаслась ты?
— Виктор, старейшина нашего клана, защитил меня. Я слышала, как он боролся с ними в соседней комнате, а потом все стихло. Он забрал меня с собой и подарил мне вечность.
— Но разве ты мечтала об этом?
— В тот день я похоронила свои мечты, чтобы никогда не испытывать этой боли. Мечта — это иллюзия, в нее так легко поверить, а вот смириться с тем, что она никогда не сбудется — задача посложнее. Но ты ведь неспроста завел разговор о семье, — проговорила она, перешагивая через огромную корягу. Одной лишь мысли об этом было достаточно, чтобы в ее сердце стала закипать злость. — Тебе по-прежнему не дает покоя ее портрет, а точнее то, что мы поразительно похожи…
— Я даже не собирался об этом говорить, — соврал охотник, поравнявшись с ней. — Похоже, покоя это не дает тебе.
Ван Хелсинг не ошибся — за душевным разговором время протекало незаметно. Оставив позади ущелье, они вышли на небольшую тропинку, которая причудливой змейкой спускалась в долину, объятую белесым мороком. У самого основания гор ледяным зеркалом разлилось озеро, с высоты казавшееся вместилищем небес, отражая свет далеких звезд. Но дальше, за ним, вырисовывались неясные силуэты разбросанных домишек, широкие пастбища и золотящиеся купола небольшой церкви — возвышавшейся священной твердыни, служившей маяком для потерянных душ.
— Что ж, по крайней мере, карта не соврала, до рассвета, я думаю, успеем, — с облегчением выдохнул охотник. По правде говоря, пешие скитания начинали и его выводить из равновесия, заставляя задуматься о недавних словах Селин. Если и здесь не будет лишней пары лошадей, то он уже не мог ручаться за то, что не поддастся искушению под покровом ночи увести их из конюшни без ведома хозяев.
— Ты всерьез считаешь, что, убив Дракулу, сможешь ее спасти? Невозможно повернуть время вспять. Той принцессы, которую ты знал, больше нет, — проговорила девушка, чью душу переполняли сомнения и любопытство. — Если ты дойдешь до конца, то придется убить их обоих, ибо они — одно целое. Кровную связь невозможно разорвать, тем более такую. Даже человеческая оказалась сильна, именно поэтому твоя душа не может обрести покой, а у вампиров все намного серьезнее.
— Что ты имеешь в виду, говоря про мою связь?
— Тебя и Дракулу, разумеется. Кровавое братание — это не просто религиозный обряд. Это языческая магия, древняя и сильная, она навеки соединила ваши судьбы. Вы поклялись защищать друг друга до последнего вздоха, но нарушили обеты. Ты убил его, и круг жизни замкнулся, заперев вас внутри. Нарушив подобную клятву, человек духовно умирает, а мертвая телесная оболочка блуждает по миру в поисках успокоения до скончания времен.
— Но я жив!
— В тебе живая кровь — это не одно и то же, — возразила Селин.
— Думаешь, поэтому Дракула стал таким?
— Нет, поэтому таким стал ты, а он, в отличие от тебя, был проклят дважды. Его человеческая доля куда трагичнее. Я не в состоянии объяснить всех перипетий судьбы, не в моих руках желанные ответы.
Парадокс заключается в том, что освободить твою душу сможет лишь тот, кому ты желаешь искренней смерти.
— Вот она — ирония: я проклят, он проклят — все мы прокляты… вместе… — с горькой усмешкой, обращенной к небесам, проговорил Ван Хелсинг.
— Веселая подобралась компания! Если не найдем покоя в этом мире — свидимся в аду! Черт, там, по крайней мере, не так холодно, — кутаясь в пальто, бросила она.
— Держи, — произнес охотник, подавая ей свои перчатки. Ее веселый настрой, несмотря на случившееся, на опасности, подстерегавшие их, вызывал в нем неподдельное восхищение, заставляя и его немного приободриться и отвлечься от своих дум.
— Зачем? Ты забыл… вампиры не мерзнут!
— От холода даже у нежити кровь стынет в жилах, к тому же я пытаюсь быть джентльменом! — вернув ей улыбку, отозвался Ван Хелсинг.
— Очередная попытка загладить вину?
— Тише! — прорычал Гэбриэл, прижав ее к стволу дерева и закрыв ей рот рукой. На секунду ему показалось, что девушка запечатлела легкий поцелуй на его ладони, но времени на размышления над этим поступком у него не было. В тот миг во мраке четко показались белесые крылья, с каждым взмахом прорезавшие небеса. — Алира! — проследив за ней взглядом, прошипел охотник. — Судя по направлению, возвращается в Васерию. Должно быть, где-то там второе гнездовье. А вот Дракулы нет, значит, монстр еще у вас. Не к добру все это. Нужно поторопиться!
— Назад? — прошептала Селин, провожая взглядом ночную гостью.
— Только вперед! — взглянув в глаза девушке, которую он все еще прижимал к себе, отозвался Ван Хелсинг. В ту секунду вполне отчетливое желание поцеловать Селин завладело его разумом. Ее запах, огонь в глазах, взрывной темперамент туманили рассудок. Возможно, было бы правильным выплеснуть наружу эти эмоции, снедавшие его всю ночь, прекратить ломать себя и довериться своим инстинктам, но те невидимые оковы, которые он сам себе подарил, держали его мертвой хваткой. Приблизившись к ней почти вплотную, охотник осмелился коснуться нежной щеки, с замиранием сердца утопая в глубине небесных глазах, но неосознанно пытаясь отыскать в них столь желанные сердцу изумруды — мимолетное наваждение, на миг показавшееся возможным. Она не двигалась: не пыталась бежать или сопротивляться. Она просто ждала, предвкушая и одновременно страшась этого предвкушения. Былая злость улетучилась, развеялась по ветру, вместо нее душу наполняло приятное тепло, исходившее от его тела. Каждый из них искал в глазах другого свое счастье, но никто из них не решался протянуть руку и взять его. Поэтому, как всегда бывает в такие мгновения, чарующее волшебство момента сошло на «нет», оставив после себя неловкую недоговоренность.
— Я думаю, нам стоит идти! Рассвет уже близок, — придя в себя, проговорил охотник, уводя взгляд.
— Да, — слегка разочарованно выдохнула Селин, обретя дар речи.
Остаток пути они проделали в тягостном молчании, пытаясь понять природу тех чувств, которые не давали им покоя в присутствии друг друга. С каждой минутой клубок их отношений все более запутывался, вместе с их мыслями разум противился инстинктам, а кровь бурлила в венах так, будто готова была закипеть в любой момент. Найдя укрытие в небольшом сарае, находившемся на задворках деревни, они смогли перевести дыхание. Смена обстановки была подобна глотку свежего воздуха. Хоть ненадолго новые хлопоты смогли развеять их тягостные думы, в очередной раз отложив судьбоносный момент.
— Я пойду, осмотрюсь. Нужно раздобыть еды и лошадей. Побудь пока здесь! — бросил охотник, растворяясь в предрассветном тумане. Сейчас он как никогда жаждал одиночества. По крайней мере, когда он был один — его не раздирали противоречия, и не предавало собственное тело. Казалось, что ему на роду написано нести на своих плечах крест безнадежной любви и бремя вечного проклятия, причем какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что он действительно был обречен бродить по кругу, встречая на своем пути женщин, которыми не мог обладать. Он не знал наверняка, но чувствовал, что каждый раз на его дороге вставали непреодолимые преграды, и каждый раз, пытаясь их сломить, он заново раскручивал это колесо судьбы, возвращаясь в исходную точку полного беспамятства. Призрачные химеры прошлого витали вокруг него, являя какие-то отрывочные воспоминания, туманные изображения минувших дней, но в то же время надежно охраняли свои секреты. Подобно сиренам, ведущих моряков к погибели — они манили, но в тоже время страшили его, ибо Гэбриэл не знал, какую горькую истину найдет, открыв мрачный занавес собственных воспоминаний. И это ощущение двойственности сводило с ума, превращая тело в настоящую тюрьму для сердца и души.
***
Не помня себя от злости, граф, подобно урагану, влетел в собственные покои, наскоро собирая со стола какие-то бумаги и свитки. Впервые Анна видела, как на его невозмутимом лице отразилось истинное беспокойство, причины которого были для нее достаточно размыты. Она до сих пор не понимала в полной мере того, что произошло на совете старейшин, и это скоропостижное бегство объятое ореолом безумия, заставляло ее неуверенно жаться к стене, наблюдая за вампиром, который полностью погрузился в свои мысли.