***
Ночные огни Будапешта поистине завораживали своим таинственным притяжением. Ван Хелсинг побывал в каждом уголке Европы, не раз был в Лондоне, Риме, Париже, но, только глядя на эти объятые легким туманом городские стены, возвышавшиеся на фоне заснеженных горных вершин, его сердце переполнялось немым восторгом. Не часто ему выпадал шанс лицезреть столь гармоничную панораму города, вписывающего в первобытный ландшафт природы.
Ночь принесла с собой очередные заморозки и первый снег, который быстро растаял и снова превратил дороги в кашу. По пустынным улочкам, то и дело утопая в грязи, сновали экипажи, прокладывая на дорогах глубокую колею. Редкий свет масляных фонарей изо всех сил пытался побороть подступавшую со всех сторон темноту, указывая путникам дорогу, но липкий белесый туман оказался сильнее, превратив яркие огни в расплывчатое свечение, терявшееся во мраке.
— Через несколько часов мы будем на месте! — отозвалась Селин, устремив свой взор куда-то вдаль. С горечью для себя девушка была вынуждена признать, что как ни держи время, а оно пусть и медленно, но все равно течет, безвозвратно ускользает и становится частью прошлого. Разум прекрасно понимал — вот-вот настанет пора прощаться. То и дело глаза застилала кровавая пелена слез, но она не давала им пролиться. Плакала душой. И сама не понимала отчего. Казалось, что весь мир переворачивается и рушится вокруг, а потому злое предчувствие кольнуло сердце, будто иглой. До боли Селин сжала ладонью висевший на шее медальон, но тягостное ощущение не проходило. Они расстанутся — это было так же неизбежно, как закат солнца! — «Может, он все поймет? Должен ведь понять! А не поймет, так я скажу сама», — думала она, искоса поглядывая на молчаливого всадника, скачущего по правую руку от нее. — «А собственно, что я могу ему сказать? Об этом нужно забыть и чем скорее, тем лучше! Ему нет места в моем мире, в этой жизни едва ли он сможет найти тихую гавань, где успокоится его душа. Прошлое не отпустит, его удел — одиночество!»
Оставив позади северные городские ворота, они обогнули серебрящуюся излучину Дуная, продолжая свой путь. Перед глазами мелькали пологие поросшие лесом горы — деревья уже облетели, и потому склоны казались черными, а высокие ели напоминали устремленные в облачное небо башни… Луна начала медленно клониться к заходу, а заалевшие на востоке небеса возвестили о скором приближении рассвета.
— Добрались, — проговорила Селин, указывая на показавшийся меж поредевшими деревьями особняк, окруженный массивной стеной. — Тебе лучше подождать здесь моего возвращения, — стегнув плетью взмыленный круп гнедой кобылы, она перешла на галоп, но, проскакав не более сотни метров, остановилась, обеспокоенно взирая на опустевшие стены. Замок как будто вымер и обратился в груду древних руин за ее недельное отсутствие. Огромный стеклянный купол обвалился, окна были выбиты, а в саду стояла гробовая тишина. Подскакав к ней, охотник молчаливо положил руку ей на плечо, но так и не решился заговорить.
— Я не понимаю… — задумчиво проговорила она. — Что могло здесь произойти? Оборотни, вампиры…
— Лучше один раз увидеть, чем строить догадки, — произнес охотник, перекинув через плечо свой арбалет. — Поехали.
Замок действительно опустел: ни на сторожевых башнях, ни во дворе они не встретили ни единой души. Лишь тьма и тишина боролись за господство в этом унылом особняке, в котором за день до этого бурлила светская жизнь элиты темного мира, рекой лилась кровь и вершилась история. Вдоль мощёной дороги стояли десятки пустых экипажей, с заднего двора, где находились конюшни, доносилось обеспокоенное ржание голодных лошадей, разрушавшее молчаливое окружение, а небольшую площадку перед главным входом усеяли осколки стекла.
Со скрипом отворив сорванную с петель дверь, они прошли в гостиную. Там, где раньше властвовала роскошь и блеск, теперь царило мрачное отчаяние: перевернутая мебель, разбитые зеркала, почерневшие от сажи кости, когда-то бывшие «живыми» существами.
— Это чудовищно! — прошептала Селин, склонившись над останками.
— Будто ураган прошелся, сметая все, что попадалось на его пути, — уперев в плечо арбалет, проговорил охотник. По пустым коридорам гулял ветер, напевая свою заунывную песнь, играя с воспаленным воображением и рождая пугающие образы восставших призраков прошлого, невинно убиенных душ. То тут, то там начинали поскрипывать ставни, с шорохом проносилась листва, застилавшая мраморные полы прелым покрывалом. Открыв массивную дверь, ведущую в зал совета, они сразу почувствовали острый запах, ударивший по обонянию.
— Что это за смрад?
— Щелочь и сера! — проговорил Ван Хелсинг, проводя пальцем по покрытой золой колонне. — И еще пепел… вулканический, — добавил он, коснувшись подушечкой пальца кончика языка.
— Откуда он мог здесь взяться?
— Понятия не имею, — вскинув глаза на остатки стеклянного купола, ответил Гэбриэл, осматривая зал. Под ногами с хрустом трескались обугленные кости, поднимая в воздух мельчайшие хлопья черного пепла, которые тут же подхватывал воздушный поток и начинал кружить в причудливом вальсе смерти, поднимая к небесам. — Светает. Тебе нужно отсюда уходить.
— Здесь есть убежище, глубоко внизу. Там могут быть выжившие…
— Пойдем, — подхватив ее под локоть, сказал охотник, но, ударившись сапогом о шарообразную колбу, откатившуюся к стене, он остановился, будто пораженный ударом молнии.
— Что случилось?
— Карл, — задумчиво прошептал Ван Хелсинг, поднимая небольшой сосуд. Десятки версий развития событий кружились в его голове, рождая туманные предположения, одно невероятнее другого. — Это изобретение моего друга, он был при нашей первой встрече. Ну, по крайней мере, одной загадкой стало меньше, правда на ее месте появилась другая, еще более сложная…
— Потрудись объясниться, — произнесла Селин, взволнованно поглядывая на посветлевшие небеса.
— Внутри сосуда была смесь из магмы Везувия и щелочи из пустыни Гоби. По его словам, сфера могла стать источником света, превосходящего солнце, но мы так и не сумели ей воспользоваться против Дракулы. Я думаю, что она взорвалась именно здесь и то, что ты видишь…
Гэбриэл не успел договорить, потому как в эту же секунду девушка кинулась на него с кулаками, выхватив из-за пояса небольшой посеребренный кинжал. Лезвие с бешеной скоростью вспороло воздух в считанных сантиметрах от его головы и с лязгом отскочило от каменной стены, расколовшись на несколько осколков, сверкая целым фейерверком искр. Селин локтем ударила охотника по лицу с таким треском, словно это кувалда с размаху расколола брусчатку на мостовой. Снова такой же удар. И еще один.
Ван Хелсинг упал, закрывая лицо от градом посыпавшихся на него оплеух, но, собрав все оставшиеся силы, он перехватил занесенный над ним кулак и с размаху отбросил девушку в сторону. В своем полете она сбила несколько золоченых канделябров и ударилась о стену. Звук от удара разнесся по всем закоулкам замка, словно звон погребального колокола.
— Совсем спятила? — взревел он, сомкнув пальцы на ее шее и подняв у себя над головой.
— Это вы, вы их убили… ты просил меня довериться тебе, а сам вонзил мне нож в спину, — задыхаясь от обиды и злости, шипела она, в душе осыпая его проклятиями.
— Думай, что говоришь… возможно, кто-то и сотворил это богоугодное деяние, освободив мир от десятков, а то и сотен вампиров, укрывшихся здесь, но ко мне это не имеет никакого отношения, да и к Карлу тоже. Я не видел его с того момента, как впервые обратился, но поверь, этот человек не проделал весь этот самоубийственный путь ради призрачной надежды на то, что найдет здесь ваше убежище. Он священник, а не воин, — прорычал Гэбриэл, сверкая глазами. Из уголка его рта тонкой струйкой сочилась кровь, злость по-прежнему хмельным эликсиром окутывала разум, но контроль постепенно возвращался. Разжав ладонь, он подхватил почти бездыханную девушку, едва трепыхавшуюся в его руках. — Поверь, ни я, ни Карл не имеем к этому никакого отношения, тут скорее вопрос в том, где он сейчас и как его изобретения попали к тем, кто осмелился сотворить такое! Нужно уходить, — уже спокойнее произнес охотник, — солнце встает.