— Сюда, — прохрипела Селин, чей гнев начал постепенно растворяться в ее сознании, возвращая ясность мысли. Пройдя по замысловатому лабиринту коридоров, они вышли к тяжелой дубовой двери, ныне не охраняемой, хотя в былые дни на страже этих врат в истинную обитель проклятых стояли не менее десяти вампиров. Со скрипом приоткрыв массивную створку, они, будто тени, скользнули в приятную прохладу подземного грота, поочередно заглядывая в каждую залу в надежде отыскать оставшихся в «живых» после нападения. — Здесь никого нет! Даже в зале старейшин, — обреченно произнесла она, сползая по стене.
— Прости, — опускаясь рядом, проговорил охотник. — Если бы я знал, что мои слова так подействуют на тебя — подбирал бы их лучше.
— Это ты прости, что я набросилась на тебя. Здесь я заново родилась, обрела вторую семью, переродилась, одна только мысль о том, что я их потеряла, свела меня с ума. Я не знаю, что делать…… куда идти…
— Но разве у вас нет другого убежища?
— Есть одно, у восточной границы гор, — без особого интереса произнесла она, погружаясь в свои мысли.
— «Что ж, если монстр жив, то наверняка его отвезли туда. Как бы то ни было, других зацепок все равно нет», — про себя отметил охотник, пытаясь построить дальнейший план действий. Чтобы не произошло здесь прошлой ночью — это явно выходило за рамки его понимания. Теперь к не проходящему беспокойству о судьбе Анны добавилось еще и волнение за Карла, о котором он ничего не слышал с того момента, как они покинули Васерию.
— Как думаешь, это сделал он? Дракула? — отозвалась Селин, поднимая на него голубые глаза.
— Вполне возможно… это еще одна причина, по которой мы должны разыскать монстра или убежище вампира. Если все это он сотворил в одиночку, то я даже боюсь предположить, что будет, если он сумеет возродить к жизни все свое потомство, — лукаво проговорил Гэбриэл, надеясь приобрести в лице Селин надежную союзницу, ибо он никогда не сомневался в правдивости высказывания о том, что враг врага является другом.
— Если это чудовище еще у нас, то есть только одно место, куда его могли отвезти. С закатом возьмем лошадей и отправимся в дорогу. Но если он уже у Дракулы…
— Тогда мы покойники… все… — перебил ее охотник.
Селин ему ничего не ответила. Она находилось в том состоянии отрешенности, когда разум отказывается принимать горькую правду, предлагая собственную, пусть и нереальную, альтернативу. Девушка отказывалась верить в то, что все, что было ей дорого, спалил огонь межклановой войны. Не сейчас… этих мыслей она просто не сможет перенести. Потом! Завтра! Она подумает об этом, когда кровавый закат, разорвав свод небес, укроет землю своим алым плащом. Он скроет боль, и станет легче, ибо в разбитом сердце навсегда застынет лед, а жажда мести закипит в душе. Обреченно опустив голову на плечо охотника, девушка прикрыла веки, проваливаясь в мир восставших из глубин мрака кошмаров, терзавших душу и разум.
========== Узники серебряной тюрьмы ==========
Найти злополучное убежище, затерявшееся между скалистыми горными хребтами, оказалось не сложно. Намного труднее было туда попасть незамеченными и практически невозможно было его покинуть вместе с монстром, находящимся под неусыпной охраной десятка — а то и двух — вооруженных воинов-вампиров, готовых расстаться с жизнью ради того, чтобы послужить будущему своего сообщества, ну а точнее, ради призрачной возможности возвыситься в глазах старейшин и отвоевать желанное место в совете клана.
Когда небо на горизонте посветлело и уличные часовые покинули свои посты, прикрываясь туманным облаком, Дракула несколько раз облетел вокруг ветхое на вид сооружение, пытаясь отыскать бреши в их обороне. Сомнений в том, что за унылым фасадом скрывалась настоящая подземная цитадель, у него не было, а оттого на душе становилось еще тоскливей. Если одного взгляда на замок Виктора было достаточно для того, чтобы определить его слабые позиции, то здесь все выглядело иначе, ибо истинная мощь была сокрыта от любопытных глаз.
Обветшалое строение с невысокими дозорными башенками, возведенное на обрыве и уходящее вглубь скалы многочисленными потайными коридорами, когда-то являлось перевалочным пунктом для рыцарей-крестоносцев, направлявшихся в Святую землю, теперь же, обдуваемое всеми ветрами, оно представляло собой груду камней, громоздившихся на круто уходящем вверх пригорке. Частично обвалившаяся стена, за которой скрывался огромный запущенный двор, оставшийся с тех времен, когда окружающая местность представляла собой каменистый пустырь, причудливой змейкой оплетала развалины.
Стоит заметить, что изначально этот оплот средневекового зодчества представлял собой нечто вроде небольшой башни, окруженной заболоченным рвом, но впоследствии, когда десятки рыцарей ринулись в священные походы с именем Господа на устах, он приобрел ряд признаков типичного замка европейской постройки середины тринадцатого столетия и превратился в массивную твердыню с остроконечной крышей, ныне обвалившейся, мелкими арочными окнами-амбразурами и тяжелыми дубовыми воротами, закованными в сталь.
Сейчас эти руины были лишь призраками минувших эпох, отдаленно напоминавшими о былом величии, но глядя на них даже у всесильного властелина ночи по спине пробежали мурашки. По неясным никому из смертных причинам, здесь никогда не зимовали птицы, росли одни бесплодные, страшные до безобразия деревья, протягивающие к небесам свои сухие сучья. Да и вообще, за развалинами закрепилась пугающая репутация проклятого замка из-за чудовищного количества людей, умерших в этих стенах. Для всех смертей характерным было одно: кончина здесь никогда не бывала скоропостижной и происходила в общем-то от одной причины — у больного постепенно как бы иссякала жизненная сила, а у тех, кто чудом оставался в живых, в различной степени проявлялось малокровие и безумие, поэтому местные жители старались обходить его стороной. Сделав последний круг над ущельем, граф вернулся к наблюдательному пункту, где, закутавшись в тяжелый плащ, его ждала Анна.
— Нашел? — нетерпеливо спросила она, боясь высунуться из спасительной тени.
— Нашел. Когда-то сточные воды сливались прямиком в ущелье, поскольку замок стоит на скале, добраться до туда можно только воздухом — для человека невозможно, но для вампира вполне реально. Это самое слабое место в обороне, там до сих пор есть небольшой тоннель, ведущий к подземным лабиринтам.
— Думаешь, с воздуха не получится туда проникнуть?
— Едва ли. Несмотря на то, что днем башни пустынны, не сомневаюсь, кругом расставлены десятки ловушек, а под землей кипит жизнь. К тому же нам не нужны голые стены верхних этажей, необходимо незамеченными пробраться в самое сердце их логова, а сделать это изнутри намного проще. У нас нет армии, поэтому мы не можем позволить себе ломиться в главные ворота.
— Прости, я не подумала об этом, — чувствуя укол по собственному самолюбию из-за проявленной глупости, проговорила принцесса. — Что ж, если ты считаешь, что это единственный ход…
— Послушай, другого шанса повернуть назад у тебя не будет и если…
— Я проделала весь этот путь не для того, чтобы сидеть здесь и ждать, пока Виктор празднует победу, утопая в крови невинных, — нетерпеливо перебила принцесса.
— Ты сама не устаешь от своего упорства, граничащего с откровенной глупостью?
— Ужасно устаю, но это позволяет мне жить так, как говорит моя совесть и мое сердце! — горделиво вздернув носик, с улыбкой проговорила она.
— В смертной жизни тебе предназначено было страдать. И по этому пути ты собираешься идти вечно? Ничему не учишься, не меняешься… это погубит тебя…