— Прости!
В ту же секунду Дракула почувствовал, что его будто ножом резанули по сердцу. Для него это было предательство, подлый удар в спину. А за ним последовал выстрел, разом оборвавший все мысли, подписавший приговор и тут же исполнивший его. Это была смерть. Устремив на Анну потерянный взгляд, вампир видел, как в одно мгновение разрушился мир вокруг него, погребая под холодными развалинами надежды. Пуля вошла прямо в сердце, унося жизнь, вернуть которую было невозможно. Он видел как потух огонь в глазах монстра, видел как тот безвольно оседает на пол, видел как детище Франкенштейна покидает этот мир, унося с собой тайну своего создания. Это был конец, за которым не было ничего. Лишь темная, обреченная и вечная пустота.
Взглянув на Анну, вампир видел, как ручьями по ее лицу струятся кровавые дорожки слез, видел решимость в ее взгляде, но перед глазами, как последняя насмешка судьбы, стоял образ монстра, уносящего с собой его планы. В ту секунду чувство безысходности в его сердце заменила неконтролируемая ярость — его постоянная спутница в смертной жизни. Не помня себя от злости, от подлетел к девушке, наотмашь хлестанув ее по лицу. Явно не ожидавшая этого, Анна рухнула на пол у его ног, теряя сознание от мучительной боли.
В коридоре уже гремели доспехи, вооруженные воины заполнили помещение, обступая его со всех сторон. Приняв свой демонический облик, он с яростью человека, потерявшего все, начал прорубать себе дорогу к выходу, не чувствуя, как на его спину градом сыплются удары мечей, рассекая плоть, как серебряные стрелы вонзаются в тело, буквально изрешечивая его крылья. Пока, наконец, приступ безумия не пошел на спад и осознание случившегося не рухнуло на плечи неподъемным грузом. Анна предала его в тот момент, когда он больше всего нуждался в ее поддержке. Именно сейчас ему стала понятна причина глупого упорства, с которым принцесса рвалась в эту вылазку. Она обманула его, сумела каким-то образом скрыть от него свои намерения, но, несмотря на это, какой-то внутренний голос твердил графу о том, что он не может бросить Анну в этом логове. Отшвырнув крылом кинувшегося на него вампира, Дракула бросился на своего обидчика, но тут же столкнулся со светящимся взглядом Виктора, застыл на месте, задыхаясь от гнева.
— Сдавайся, иначе в этот раз она точно отправится в преисподнюю, — прорычал он, прижимая к горлу едва очнувшейся Анны серебряный клинок. — Даже с твоего лица спадает непроницаемая маска в те моменты, когда тебе кажется, что никто не наблюдает за тобой. Ну же… — оставив на коже кровавый след, продолжил он.
— А если я откажусь? — проговорил Владислав.
— Мы умрем, но не сомневайся, она покинет этот мир раньше меня, и ты не сможешь ее спасти.
В ту секунду слова Мираксиса, как никогда жгли сердце Дракулы своей правотой. У него было столько возможностей предотвратить свое падение, но чувства к Анне, нежелание оборвать жизнь принцессы сыграли роковую роль в его судьбе. Поддавшись азарту охотника, граф попытался сломить девушку, поставил на карту все и проиграл. Уже не битву, а войну. Цепь последовательных ошибок, человеческие желания, которые не смог подавить разум, привели его к краю бездны и теперь он добровольно должен туда шагнуть, потеряв самое дорогое, что у него еще осталось — свою силу, ибо согласие обнажит слабость.
— Я жду твоего ответа, — прорычал Виктор, заливая кровью похрипывающей Анны каменные плиты. Глядя в глаза девушке, Дракула пытался разглядеть в них мольбу, но она молчала, трепеща, как подбитая бабочка, которой огонь опалил крылья. Девушка не взывала к милосердию, напротив, с готовностью принимала свою судьбу.
— Только трус прикрывается женщиной вместо того, чтобы принять бой и смерть, как должно воину! — насмешливо проговорил граф, прижимаясь к стене, чтобы держать в поле зрения кружащих вокруг него врагов.
— На войне все средства хороши, тебе ли этого не знать! Так каков твой ответ, владыка ночи? Готов снять со своей головы венец?
— Даже не думай! Этот убогий нетопырь не заслуживает того, чтобы жить, и уж тем более жить победителем. Смерть — это освобождение! Позволь мне умереть, а его душу отправь в ад! — прохрипела Анна, сверкнув изумрудными глазами.
— А она бойкая! Понимаю, что ты в ней нашел, — с сальной ухмылкой добавил Виктор, демонстративно обхватив ее за талию. — Но знай, я сломлю ее. У тебя на глазах она будет молить меня о пощаде.
— Да будь ты проклят, жалкий выродок! Я лучше умру, чем склонюсь перед тобой.
— А какие гарантии, что ты не убьешь ее после? — вмешался граф.
— Никаких, в том то и прелесть, но, в отличие от тебя, у меня есть выбор, а вот ты раз перешел к торгу, уже принял решение, поэтому не стоит тянуть время, — рыкнул Виктор, глубже надавив Анне на кровоточащее горло. — Итак… в твоих руках чаша жизни и смерти. Что ты выбираешь?
— Жизнь, — приняв человеческий облик, проговорил граф.
— И это правильное решение! — победоносно сверкнув глазами, воскликнул вампир. — А теперь бросьте графа в серебряную темницу. Если решит играть с вами — убейте девчонку. Я бы еще поговорил с тобой, но у меня есть нерешенные дела.
Петляя по тёмным лабиринтам и Дракула, и Анна погрузились в какое-то обреченное оцепенение. Никто из них не оказывал сопротивления, они молча покорились злому року, спускаясь по винтовой лестнице в недра скалы. С каждым шагов воздух становился все тяжелее и тлетворнее, хотя это не шло ни в какое сравнение с тем, что они пережили несколько часов назад. Теперь даже караульные воротили носы от своих пленников, отводя в сторону глаза.
— Мы что, спускаемся в ад? Если так, то мне известен более короткий маршрут, — вскинув голову, произнес Владислав, но ни один из стражников не отозвался ему в ответ.
Несколько минут спустя перед ними растворили массивную стальную дверь, за которой находилась небольшая камера, отгороженная серебряной решеткой с шипастыми прутьями. Втолкнув туда узников с такой силой, что Анна, расчертив коленками пол, распласталась на холодных плитах, стража удалилась, оставив их предаваться молчаливым раздумьям о горькой участи, на которую их обрекли высшие силы.
Судя по тлетворному зловонию, царившему вокруг, влажная темница, ставшая их прибежищем, для многих узников превратилась в преждевременную могилу, приговаривая неупокоенные души несчастных к вечным скитаниям во мраке. На стенах от сырости проступали темные пятна, но кое-где проглядывали ряды вертикальных белесых черточек, оставленных предыдущими обитателями, как ужасающее напоминание о тех днях, что они провели в заточении, пока смерть не освободила их от оков плоти. На потолке виднелось небольшое отверстие, диаметром с кулак, служившее чем-то наподобие вытяжки, выходившей во двор. Только благодаря ей властвовавший здесь смрад разбавлялся небольшими порциями кислорода, вдох которого был подобен глотку надежды для обреченного на вечное заточение.
С горечью осмотрев похожую на склеп тюрьму, Анна поняла, что отныне ее царским ложем станет сноп прелой соломы, а подушкой — голые камни. С трудом поднявшись на ноги, она добрела до каменной скамьи, высеченной прямо в стене и служившей для заключенных одновременно и кроватью, и единственным сиденьем.
Разве могла она, гордая цыганская принцесса, когда-либо даже вообразить, что дойдет до такого унижения? Всю жизнь девушка, подобно воину, мечтала умереть с оружием в руках, пытаясь уничтожить их семейное проклятие, теперь же она была обречена гнить в темнице в компании злейшего врага. Жестокая ирония судьбы, наказывающая чрезмерную гордыню. В тот миг мыслью она унеслась к дням своего детства или юности, смакуя счастливые воспоминания, как бокал с дорогим вином. Забавы с братом, обучение фехтованию, тихие вечера за разговором с отцом, даже первая охота на оборотней — все это теперь представлялось ей чем-то волшебным, выстроенным на хрупком фундаменте девичьих грез, который рассыпался от малейшего прикосновения реальности. По праву рождения ей были дарованы крылья, перед ней были открыты двери дворцов высшей европейской аристократии, а кончилось все мучительным падением с небес, этим склепом, этой грязью, этим позором и этими лишениями. Редко на чью долю выпадала такая неслыханная удача, на смену которой приходило столь глубокое отчаяние и унижение.