Свет от факелов ворвался в объятую мраком темницу, а следом за ним вошел и Виктор, окруженный тринадцатью телохранителями в лучезарных доспехах с летучими мышами на кирасах, укрытых черными плащами, и двуручными мечами наперевес. На лице старейшины красовалась издевательски надменная улыбка, он презирал всех и все свое презрение готов был обрушить на несчастных узников, едва державшихся на ногах.
— Я вижу, ты к нам явился при параде! Не слишком ли много блеска для этой конуры? — одарив Виктора такой же ядовитой улыбкой, произнес Дракула.
— Я смотрю, что неделя голодовки не сделала тебя более сговорчивым!
— Полагаю, ты пришел сюда не для того, чтобы обмениваться любезностями, не пора ли перейти к сути?
— За неделю суть вопроса не изменилась. Тебе известно, зачем я пришел!
— Ну, так зайди и попробуй забрать это самостоятельно, не прячась за спинами своих охранников.
— Зачем драться за то, что ты очень скоро отдашь мне добровольно. После твоего горького фиаско на совете кланы собираются в крестовый поход против тебя.
— Меня многие недолюбливают, — равнодушно произнес Дракула.
— Но ты еще не знаешь главного: ты совершил злодеяние, после которого тебе не подаст руку помощи ни один бессмертный. Ты посмел уничтожить совет старейшин в полном составе. Тебе известны наши законы!
В этот момент Дракула все понял: его кровь была лишь поводом к началу войны, поводом собрать старейшин, а истинной причиной была, как и всегда, власть. Виктор блестяще разыграл свою партию: независимо от исхода событий он был в выигрыше. Если бы на совете граф решился отдать свою кровь — вампирам бы удалось завладеть его могуществом, но он предпочел бегство, а значит, было проще простого повесить на него этот грех, убив всех свидетелей. Но в этом суждении существовало одно «но», и оно не давало ему покоя. В этой мозаике явно не хватало фрагментов. А именно: при любом раскладе Виктор бы не вкусил его крови, выходит, ему было обещано нечто иное, в качестве платы за успешно разыгранное представление, но режиссером этого действа мог быть только один из старейшин, ибо только древний вампир может убить себе подобного, не прибегая к черной магии и прочим ритуалам. Мираксис был прав — дело пахло предательством и змея добралась до самой верхушки темной иерархии, но все еще не открыла свою личину.
— Что тебе пообещали? — едва сдерживая нахлынувшую на него злобу, бросил Дракула.
— О, я не понимаю, о чем ты говоришь? — деланно разводя руками, проговорил Виктор.
— Что тебе пообещал один из старейшин за весь этот фарс? Власть? Кровь? Силу?
— Мой друг, все старейшины мертвы, ты сам их убил, а я… я лишь выполнил свой долг и доблестно служил нашему сообществу. Ты будешь здесь до тех пор, пока новый совет, если конечно он соберется, не решит что с тобой делать, — расплывшись в превосходящей улыбке, произнес старейшина, а потом, подойдя в плотную к решетке шепотом добавил: — но, если ты выполнишь все мои условия, возможно, в одну из ночей дверь в твою темницу окажется не заперта.
— Мою вину еще придется доказать!
— О, в этом даже не сомневайся! — подбросив вверх стеклянную колбу, изобретение Карла, ухмыльнулся он. — Тебе ведь неизвестно, что это за вещица?
— Уж просвети! — презрительно усмехнулся граф.
— Это изобретение сделано в мастерских Ватикана. Интересная игрушка, способная породить свет в несколько раз превышающий яркость солнечного. Для нас весьма опасная штуковина, древнего, конечно, не убьет, но изрядно ослабит. Ее привез с собой некий охотник на вампиров…
— Ван Хелсинг! — одними губами произнесла Анна, но этот шепот все же был услышан.
— Именно. Но на этом новости еще не заканчиваются. Любой, кто жил в пятнадцатом веке помнит полулегендарную историю о том, как двое неразлучных друзей восстали против гнета турок-мусульман, защищая эти земли и нашу веру. И вот спустя четыреста лет они объединились вновь, чтобы уничтожить и поработить вампирское сообщество. Очевидно, Святой Орден, выбрав наименьшее зло, предпочел одного вампира сотням других. Как тебе расклад?
— Это лишь глупые фантазии выжившего из ума старика!
— Доказательства на лицо, а все свидетели к этому времени будут в могиле. Чтобы доказать свою невиновность, тебе придется пожертвовать собственной кровью, а учитывая то, что я к этому времени буду в совете, мы вернемся к исходной точке этого спора. Свидетельствовать можете лишь ты, принцесса и охотник, но едва ли они смогут пережить неделю без еды, особенно учитывая то, что я отдал распоряжение потравить всех крыс в замке. Так что питаться вам будет нечем. Ты протянешь месяц, может больше, прежде чем уйдешь в вековой сон, а вот она, — Виктор кивнул в сторону Анны. — Что касается Ван Хелсинга, ты сам скоро все поймешь!
Виктор взмахнул рукой и трое убийц Теней, облаченных в длиннополые плащи, скрывавшие их лица, втолкнули в темницу закованного Гэбриэла. Первым порывом взбешенного охотника в тот миг было желание обратиться зверем и разодрать в клочья Дракулу, а дальше будь что будет, но, увидев на его руках Анну, льнувшую к плечу, гнев сменила горечь, а решимость — смятение. Не было похоже, что вампир принуждал ее к подобной близости, но в то же время разум отказывался признавать то, что это было собственное волеизъявление принцессы. Как бы то ни было, какие бы страсти и сомнения не терзали в эту минуту его ум, единственно верным решением было ожидание, поэтому, смирив свои чувства, он постарался успокоить бушующую плоть и волка, рвущегося наружу, ибо чем сильнее он напрягал мышцы, тем сильнее наручники впивались в кожу, пропуская в кровь ядовитое серебро.
— Развлекайтесь, я проведаю Вас через пару дней! Надеюсь, к этому времени ты будешь более сговорчив, — бросил он, победоносно сверкнув глазами.
— Жалкий выродок, — прошипел Дракула, кинувшись на решетку. В ту же секунду темницу заполнил едкий дым, а решетка раскалилась докрасна, но не поддалась напору. Серебро обожгло его руки, распространив вокруг запах горелой плоти.
— Внушительно! Но ты забываешь одно — эта решетка ковалась для тебя! — воскликнул Виктор, наблюдая за тем, как затягиваются раны на ладонях Дракулы. — Еще силен. Нужно подождать, но ты уже проиграл, темнейший, а вот я… мое возвышение только начинается! Как говорится: Veni, vidi, vici!*
— Asini exiguo pabulo vivunt.** Ты всего лишь марионетка! — голосом, заставившим Виктора буквально побелеть от злости, произнес Дракула, горделиво подняв голову.
Когда массивная дверь захлопнулась и в подземелье снова воцарился мучительный мрак, Анна кинулась к охотнику.
— Ван Хелсинг, — прокричала она, помогая ему подняться. В тот миг во тьме сверкнули серебряные наручники, прозвенев свою обличительную песнь.
— Отойди! — прошипел Дракула, притянув девушку к себе. — Неужели ты не чувствуешь, что от него за версту разит псиной?!
— Можно подумать, что ты источаешь аромат цветов. В отхожих местах порой пахнет приятнее! — в тон ему отозвался охотник.
— Неужели? — недоверчиво произнесла Анна, вглядываясь в своего друга.
— Он теперь оборотень! — едва сдерживая смех, проговорил Дракула. — Бог милостив! В нашем полку прибавление! Какая ирония судьбы — великий сценарий небес. Все борцы за веру разом перешли на темную сторону и оказались заключены в темницу в ожидании суда бессмертных! Очевидно, Творец заскучал, раз решил разыграть подобную комедию.
— Скорее уж драму с трагическим концом! — прорычал Ван Хелсинг, кидаясь на своего врага, но тут же согнулся пополам от неконтролируемой боли, почувствовав руку Дракулы, сомкнувшуюся на его шее.
— Ты забываешь одно, мой друг, оборотни беспрекословно подчиняются мне после того, как минуло их первое полнолуние, — отшвырнув его в сторону, проскрежетал вампир.
— Довольно! Вы что не понимаете, что Виктор только и ждет, что вы убьете друг друга. Кто бы ни пострадал, он будет счастлив! — вмешалась Анна. — Несмотря на ненависть, сейчас мы должны работать вместе, ибо враг у нас общий!
— Красиво говоришь, жаль только твои слова не раскроют нам двери к свободе! — заметил Дракула, возвращаясь на свое место.
— Мои слова не откроют, а вот твои слова могут!
— Чтобы я ему ни посулил, живыми отсюда нас никто не выпустит. Те воины в черных мантиях, которые притащили сюда нашего горе-волка — это убийцы Теней. Судя по всему, их призвал кто-то из древних, тот, кто убил остальных старейшин и заключил сделку с Виктором.