Впервые Анна поняла, сколь велика может быть радость пленника, вырвавшегося на волю. В то мгновение ей казалось, что просто невозможно стать более счастливой, ибо ее восторг не могли омрачить ни угроза голодной смерти, ни убийцы Теней, которые уже, возможно, пошли по их следу. В ее разуме, охваченном лихорадочной эйфорией, прочно укоренилось и с каждой минутой разрасталось древо свободы. Этой свободой был пропитан морозный воздух, бьющий в лицо; о свободе пели ночные птицы, вырвавшиеся на охоту; о свободе кричали белоснежные горные хребты, расстилающиеся перед их уставшим взором. Свобода была повсюду, сейчас для них были открыты четыре стороны света, а они по воле судьбы направлялись туда, где их ждала полная безнадежность.
Обогнув массивную скалистую гряду, беглецы увидели зеркальной гладью расстилающиеся термальные озера, окружившие предгорья Румынских Карпат. Это было поистине захватывающее и одновременно таинственное зрелище, рождающее в воображении причудливые картины истинной магии природы. Перед ними во всей красе предстало Мертвое море Трансильвании — источник молодости и жизни, жемчужина, затерявшаяся среди гор — древнее озеро Урсу.
Каждую секунду от воды поднимались клубящиеся облака пара, растворяясь во мраке ночи; растущая луна проливала на них свой свет, заставляя этот белесый морок серебриться божественным сиянием, а где-то вдалеке, там, на Востоке, огненным заревом запылал рассвет, скрывавший солнечные лучи за скалистыми хребтами, усыпанными могучими елями. Пока еще робкий, он лишь тихонько заявлял о своих правах, готовясь вступить в ежедневную схватку с владыкой ночи, отвоевывая свое место на небосводе.
— Как бы мы ни торопились, у нас не получится обогнать рассвет! — проговорил Дракула, спускаясь к поверхности воды.
— Нужно найти укрытие! — отозвалась принцесса, украдкой поглядывая на заалевшие небеса.
— Если горы и озеро не взбунтовались, явив свою истинную мощь, то на противоположном берегу мы найдем пещеру, сокрытую ивовыми зарослями.
— Откуда ты знаешь?
— Ты забываешь о том, что при жизни, хотя и после смерти тоже, эти земли были моими охотничьими угодьями, — усмехнулся граф, пролетая у самой кромки воды. — С ней были связаны многие значимые моменты моей человеческой жизни.
Отыскать затерянную пещеру было не простой задачей — века практически до неузнаваемости изменили ландшафт. Там, где столетия назад была каменистая пустошь, ныне произрастал сосновый бор, а плотина, возведенная у южных границ озера, заставила значительно подняться уровень воды, частично затопив вход в подземный грот, но едва ли эта преграда могла остановить того, кому были дарованы крылья. Пролетев под природным арочным сводом, беглецы оказались в огромной пещере — великом чертоге древних богов, ставших призраками в театре мироздания, затерявшимися в прошлом.
— Это невероятно! Настоящее святилище природы! — проговорила Анна, оглядываясь по сторонам.
— Воистину — это так! — опуская на землю дорожные сумки, отозвался Дракула. Он уже и не помнил о том, когда в последний раз его нога ступала в эти благословенные владения, а потому с не меньшим интересом разглядывал это нерукотворное чудо, которое останется стоять на своем месте даже тогда, когда бессмертные обратятся в прах.
Часть пещеры была затоплена термальными водами, от которых, окутывая колоннаду сталагнатов, поднимался клубящийся пар. Вглубь этого подгорного дворца уходили причудливые хитросплетения сталактитов и сталагмитов, освещенных холодным светом уходящей луны, проникающим сквозь небольшую эллиптическую воронку, разрывающую каменные своды. Это подземелье было истинным шедевром природы, над которым она трудилась многие миллионы лет. В течение долгих веков здесь хозяйничали грунтовые воды, создавая причудливые карстовые наросты и таинственные хитросплетения ходов. А потом вода отступила, образовав систему многочисленных подземных гротов и лабиринтов, являвших собой необитаемый город: манящий и пугающий одновременно.
В глубине пещеры была небольшая запруда пресной воды, отделенной от основного озера небольшой сталагмитовой тропой, узкой змейкой поднимающейся к небольшому лазу, ведущему в следующее подземелье, куда после ночной охоты возвращались летучие мыши, нарушая блаженную тишину шелестом перепончатых крыльев. Но истинным произведением искусства были расписанные самой природой стены этой обители: веками непослушные струйки воды, стекая вниз, прокладывали извилистый маршрут к подземному озеру, избороздив камень причудливыми узорами, хранившими в себе тысячелетнюю историю земли.
Благодаря термальным источникам независимо от времени года в пещере царило приятное тепло, согревавшее не только тело, но и душу. А спокойное журчание воды успокаивало нервы, даря умиротворение бунтующему разуму.
— Никогда бы не подумала, что в такой близи от дома может быть скрыта такая первозданная красота, не тронутая рукой человека, — проговорила Анна, запрокинув голову, чтобы осмотреть витиеватый орнамент на сводах, но в тоже мгновение пошатнулась, едва не потеряв сознание от мучительной слабости, терзавшей ее последнюю неделю.
— Подожди меня здесь, — проговорил Дракула, направившись к выходу.
— Ты куда?
— Ты молодой вампир, Анна. Для того чтобы выжить, тебе нужна кровь. Голод — это смерть для нас обоих: для тебя — это конечная точка бессмертного путешествия, а для меня — лишь дверь, ведущая в чертоги векового сна, и она уже открыта. Время работает против нас.
Граф, обратившись в крылатого зверя, уже готов был скользнуть в объятую туманом неизвестность, когда принцесса окликнула его, раскрыв дорожные сумки.
— Постой! Здесь есть одежда, кусок мыла и эти сосуды с… кровью?
Владислав подошел к ней, откупоривая небольшую бутыль, до краев заполненную алой жидкостью. В тот же миг он почувствовал, как манящий аромат крови окутал его своим ореолом, заставив непроизвольно удлиниться клыки. Капнув несколько капель на запястье, вампир поднес их к губам, пробуя на вкус. Слегка солоноватый, отдающий ярким привкусом железа и горькими воспоминаниями, он наполнил все его существо, пробуждая неконтролируемую жажду.
— Можешь пить! — коротко произнес он, возвращая ей бутыль, а сам направился к выходу, оставаясь верным своим первоначальным планам.
— Куда ты? У нас же есть все, что нам нужно. Разве…
— На охоту! Дай мне пару часов! — перебил ее вампир, подходя к воде, оставившей на каменистом берегу солоноватый налет.
— Но здесь хватит на двоих, — не успокаивалась Анна. За это время она настолько привыкла к его обществу, привыкла к тому, что он всегда подавал ей руку помощи в трудные минуты заточения, привыкла к свирепости вампира, оберегавшей их от прямых нападок бессмертных, что теперь одна мысль о том, чтобы остаться здесь в одиночестве, внушала ей страх.
— Ошибаешься. Здесь едва хватит на одного. К тому же, ты, видно, позабыла: я не принимаю пищу из рук врага, — на ходу бросил он, воспарив под высокими сводами, пока пелена непроглядного пара не скрыла его силуэт.
Оставшись одна, принцесса еще раз осмотрела холодную пещеру, а потом, устроившись на небольшом камне, решилась попробовать этот нектар бессмертных. Она не знала, чья жизнь была закупорена в этой бутылке, но сейчас, испытав все лишения, страх и горечь заточения, предыдущие убеждения отступили на второй план, отринув мораль и голос совести. Сейчас для нее существовал лишь мучительный голод, который она готова была удовлетворить любой ценой. А совесть?! О ней она подумает после!
Поднеся заветный сосуд к пересохшим губам, девушка сделала несколько больших глотков, практически до дна осушив бутыль. В тот момент казалось, что жизнь вновь расцветала в ее теле, силы возвращались, а вслед за ними возвращалась и ясность мысли. Вместе с кровью жертвы она получила и ее воспоминания, но в этот раз, несмотря на всю горечь и боль, она смогла принять случившееся, искренне молясь о душе несчастного, пусть и обреченного на смерть от неизвестной хвори, но все же достойного жизни. Его воспоминания были хаотично сменяющейся чередой мук, страха и отчаяния, которые были столь близки ее истерзанному сердцу. Она понимала его страдания и переживала их вместе с ним: глоток за глотком, бутылка за бутылкой, пока, наконец, живительный эликсир не иссяк, прервав поток памяти. В этот раз все было иначе: не было такого глубокого раскаяния от содеянного, не было боли — не было ничего. Может быть, Дракула был прав: тяжело дается лишь первое убийство? Может быть, ее сердце ожесточилось от постоянных страданий, выпавших на ее долю? А может быть, это ее новая сущность все больше завладевала разумом, превращая ее в хищницу ночи? Может быть, ее спокойствие было оттого, что не она занесла меч над головой несчастного? Ответа у нее не было, как не было никакого желания и сил думать об этом.