Взглянув на свои почерневшие от недельной грязи руки, принцесса решила омыть их в источнике, но, едва коснувшись воды, подогреваемой пламенем недр земли, желание броситься в этот омут с головой полностью завладело ее сердцем. Стянув с себя пропитанную тленом одежду, она брезгливо отбросила ее в сторону, погружаясь в воду. В очередной раз за последние несколько дней девушка убедилась в том, сколь ценными могут быть такие обыденные моменты. Порой горячая ванна может быть желанней любой мечты из прошлого, а простой глоток живительной влаги — ценней самых изысканных яств. Заточение научило ее дорожить и с благодарностью принимать даже скудные дары судьбы, радуясь им подобно маленькому ребенку.
Ощущение было действительно ни с чем несравнимо: чем дальше заходила принцесса, тем горячее становилась вода на глубине. Она расслабляла напряженные мышцы, прогоняла смрадный запах подземелий, успокаивала. Проплыв несколько кругов, Анна заметила, что вода вокруг нее будто потемнела, смывая с тела память о ее недавних приключениях.
Изодрав в клочья одну из льняных сорочек, подаренных Селин, девушка начала смывать с себя копоть и грязь, возвращая коже мертвенно-белый цвет. Вода была теплой, а мыло ароматным, ей даже странной показалась мысль о том, что в Священном Писании нигде не говорилось, что вампиры тоже моются. Почему-то все считали их грязными созданиями, упорно утверждая о запахе векового разложения, сопутствующего нежити, а тут, вопреки всему, пахло лавандовым маслом.
На самом же деле от каждого из них исходило свое неповторимое, дурманящее благоухание: Мираксиса всегда окружал едва уловимый ореол сандала, Виктор любил запахи со свежими древесными нотками, а Дракула предпочитал парфюм с ароматом фиалкового корня. В который раз принцесса была вынуждена признать то, сколь ошибочными являлись суждения людей о тех, кто обитал по ту сторону жизни.
Едва закончив омовение, она услышала всплеск за спиной, но, обернувшись, увидела лишь мелкую рябь на воде и мыльные разводы, кругами расходившуюся в разные стороны. Следующий всплеск раздался в метре от нее, заставив душу девушки похолодеть от страха. Какая-то часть рассудка твердила ей о том, что здесь никого не может быть, кроме Дракулы, но сомнения в ту же секунду воскрешали перед ее глазами образы заточения, отметая эти доводы.
— Кто здесь? — прошептала она, отходя к берегу, озираясь по сторонам, как затравленный зверек, угодивший в ловушку. — Влад?
Но ответом ей послужила лишь тишина и легкое дуновение ветра, уносящего поднимающийся к высоким сводам пар.
— Это не смешно! Покажись!
— А принцесса-то, не смотря на всю свою хваленую браваду, у нас трусиха! — раздался хрипловатый смех графа за ее спиной. Вздох облегчения в ту же секунду сменился горячим возмущением, которое так и не сорвалось с ее губ, ибо, повернувшись к нему лицом, она застыла подобно каменному изваянию. Мокрые каштановые волосы девушки спутанными прядями прилипли к телу, едва прикрывая наготу, а душа дрожала от необъяснимого волнения, которое будто бы заставило ее мертвое сердце колотиться в груди. В других обстоятельствах она бы непременно засмущалась и покраснела, но сейчас душевных сил не хватало даже для этого. Уставшая, очень худая и изможденная, Анна стояла по пояс в воде, неотрывно смотря на вампира.
Впервые ей довелось увидеть обнаженного мужчину. И какого мужчину! Он был так хорошо сложен, что у нее невольно перехватило дыхание. Могучие плечи и широкая, хорошо развитая грудь, по которой тонкими струйками бежали капельки воды, спускаясь вниз по подтянутому животу, а также военная выправка, выдавали в нем настоящего воина, равно как и мелкие шрамы, еще при жизни избороздившие тело. Переведя взор выше, она скользнула по его лицу, обрамленному венцом черных волос, спадающих на плечи мокрыми прядями, но, встретившись с глубоким взглядом синих глаз, остатки стыдливости всколыхнули ее разум, заставив сделать робкую попытку прикрыть оголенное тело.
Дракула безмолвно следил за всеми ее движениями: нервозными и механическими, выдающими душевное напряжение. Выжидал, наслаждаясь замешательством и смущением неопытной в любовных утехах девушки. Умение ждать было, пожалуй, лучшим качеством вампиров — каждый бессмертный, которому веками приходилось мучиться в Аду, изначально созданному для падших ангелов, почитал терпение, как добродетель. Именно этому молчаливому времяпрепровождению он решил посвятить минуты предвкушения, терзавшие разгоряченную плоть.
— Тебе не кажется глупым твое желание стыдливо увести взгляд в сторону после того, как ты все видела? — с усмешкой поинтересовался мужчина, наблюдая за ее обреченными на неудачу попытками не позволить бесстыдной ситуации выйти за грани приличия.
Анне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать смысл его слов, а когда до нее наконец дошло сказанное, она залилась багровым румянцем. Девушка прекрасно понимала, чего он хотел, но ее гордость была оскорблена этими насмешками и его неожиданным появлением, заставшим ее врасплох. Она снова повернулась лицом к Дракуле – пусть он даже не думает, что она испугалась!
— Итак… — протянул он, подходя к ней.
Принцесса молча смотрела на него во все глаза. Во взгляде вампира, затянутом туманной дымкой, было столько сокрытой силы, что Анна потеряла дар речи. Она не могла больше стоять здесь, всего в нескольких сантиметрах от него, но и уйти тоже не могла, потому что граф перехватил ее запястье, настойчиво, но в тоже время нежно зажав в своей ладони.
— Нам нужно собираться, ночью мы должны вернуться в Васерию! — нервно произнесла она, чтобы хоть как-то нарушить затянувшуюся тишину, прервать этот неловкий момент, увести его, да и свои мысли в другую сторону. Хотя разум ей кричал о том, что сейчас не более десяти часов утра и ее слова напрочь лишены логики.
— Разве ночь имеет большее значение, чем этот день? За день мы можем прожить целую жизнь и умереть с закатом солнца, так почему бы не прожить его так, чтобы перед смертью не было мучительно горько от того, что упустил шанс, посылаемый судьбой? — проговорил граф.
Одной рукой вампир притянул Анну за талию, а другой взял ее за подбородок, приподнимая голову и заставляя смотреть в его глаза. Его взгляд, наполненный нескрываемым вожделением, пробудил в принцессе ответный огонь, который точно судорогой свел низ живота. В ту секунду не только мысли, но и собственное тело предавало ее, заставляя втайне желать недозволенного.
Влад наклонился к ней и легко коснулся губами ее губ. Анна дернулась, пытаясь вырваться, не желая поддаваться его чарам, но граф еще крепче прижал ее к себе, заставляя ощутить огонь его тела, вырывавшийся из глубин души, и запечатлел на губах такой чувственный поцелуй, что у нее перехватило дыхание. Он целовал ее так страстно, с таким исступлением, будто это был последний в их жизни поцелуй. Принцесса закрыла глаза, и он позволил себе воспользоваться этой слабостью.
Действительно, граф был настоящим мастером обольщения. Наверняка знал, где нужно коснуться и как заставить свою жертву вздыхать и постанывать от удовольствия. Медленно оторвавшись от ее губ, вампир спустился к чувственной шее и плечам, затягивая Анну в бездну абсолютно новых для нее ощущений. Почувствовав на коже его жаркое дыхание, девушка ощутила, как по телу побежали мелкие мурашки, принося неописуемое наслаждение. Это была настоящая феерия страсти, в которой слились двое страждущих, желающих утолить терзавший их голод.
Его рука скользнула вверх к девичей груди и слегка сдавила ее. По всему телу принцессы тут же разлилась сладкая боль, но ей хотелось еще… Между бедрами появилось странное ощущение, и, к своему стыду, она не смогла удержать рвущейся на волю стон, с удивлением для себя обнаружив, что тоже прикасается к графу, ласкает его сильные плечи и мускулистую грудь.