– А ну иди отсюда, старуха! – зло выкрикнула Берта. – Мою госпожу не интересует подобная чушь!
Женщина усмехнулась, уголки тонких губ слегка приподнялись в подобии улыбки:
– Ничего я твоей госпоже не сделаю. Дай руку, милая. И деньги твои мне без надобности.
Виола словно в трансе послушалась, ощущая… страх? Благоговение? Она не могла понять, ни какие чувства вызывает в ней гадалка, ни почему она так безропотно подчиняется.
Под все еще недовольным взглядом горничной холодные сухие пальцы обхватили ладонь девушки.
– Вижу грех на тебе, девочка, – спокойный голос обволакивал, проникал в самые глубины сознания. – Большой, страшный…
Виола дернулась, пытаясь вырвать руку. Что за бред? Нет на ней никаких грехов! Повелась как дура на фокусы шарлатанки! Но женщина не отпустила, еще крепче сжимая пальцы.
– Не дергайся, только правду говорю. Сама поймешь потом все. Вспомнишь. Совершила ты ошибку непростительную. И нет тебе счастья из-за этого. И не было никогда. Так и будешь плутать во тьме, пока прощение не заслужишь. Еще знаю, что издалека ты, – темные глаза блеснули, когда гадалка подняла голову, вглядываясь в лицо девушки. – Не твое место здесь, дитя. Хотя и иначе ты думаешь. Вижу, что задумала, что сделать хочешь. Но не старайся, девочка. Не по твоим силам это. Нельзя изменить то, что на судьбе написано.
– Все, достаточно, – вмешалась Берта, положив руку на плечо Виоле. Но гадалке уже и нечего было сказать, отпустила спокойно.
Виола стояла, не в силах пошевелиться, глядя перед собой и не видя ничего. Рука безвольно упала. В голове только одно билось: «Не старайся… Нельзя изменить то, что на судьбе написано».
– Идем, ищут тебя все, – мягко потянула ее горничная. – Не обращай внимания. Мало ли сумасшедших ходит.
Виола выдохнула, приходя в себя. И заметила, что нет уже гадалки рядом.
– Где она? – дернулась. – Только же здесь была!
– Так ушла уже, – усмехнулась Берта. – Пока ты тут в ступоре стояла.
Виола нахмурилась, словно припоминая что-то, пытаясь удержать за хвост ускользающую мысль:
– Ты знала, да? – повернулась к горничной. – Ты же меня увести пыталась! Какого черта здесь творится?! Кто она и откуда столько знает?
– Ну так чай не впервые в деревне же, – спокойно ответила та. – Видела и раньше эту безумную. Бродит здесь, людей пугает. И сейчас заметила, что в твою сторону идет, думаю, напугает мне мисс, – усмехнулась лукаво. – Так и вышло, как видишь. Ну, идем же!
Как не пыталась Виола внять совету горничной, слова странной гадалки все так же звучали в голове. Откуда она могла все узнать? И про то, что издалека прибыла? И про Деймона? Казалось, женщина знала гораздо больше, чем сказала. Может, ей известно, кто и зачем перенес ее сюда?
Погруженная в раздумья, девушка не заметила, как они с Бертой дошли до главной площади. Опомнилась, когда увидела, что навстречу идет виконт, разозленный вид которого не предвещал ничего хорошего.
– Ты куда исчезла? – яростно зашипел. – Всего на пару минут отвернулся, а тебя и след простыл! Ты понимаешь, что здесь не только благородные люди могут быть. Кто угодно может прийти сюда!
– Да я с места не сдвинулась! – ответила чересчур резко, не сумев совладать с итак растревоженными нервами. – А вот вы куда пропали, милорд?
Виконт глубоко вздохнул. Было заметно, что он с трудом сдерживает рвущийся наружу гнев.
– Ладно, забыли, – сказал наконец. И добавил мягче: – Не сильно испугалась?
Виола замотала головой, собираясь ответить, но Берта ее опередила:
– Разве что только безумной гадалки, милорд! Я еле мисс из ее рук вырвала!
– Все хорошо? Она не навредила тебе? – Деймон встревожился, оглядывая ее.
– Нет, просто наговорила… всякого, – Виола поняла, что, скорее всего, пытается успокоить себя, чем виконта. Сейчас, когда она смотрела на него, страх, что она не сможет спасти его жизнь, еще глубже запустил свои щупальца в душу. – Сказала, что грех на мне, страшный, – добавила и усмехнулась.