Виола пожала плечами, перед глазами снова возникла страшная картина из сна, и она поежилась, невольно крепче прижимаясь к виконту.
– Не знаю. Гадалка на ярмарке говорила, что мне не удастся сделать то, что я задумала, – произнесла, отстраненно наблюдая за лунной дорожкой, скользящей по ковру. – А задумала я предотвратить твою смерть. И, если мне вдруг приснилось будущее… – запнувшись, она вскинула голову, в фиалковых глазах плескалось недоумение. – Разве в девят… сейчас людей забивают до смерти кнутом?
– Значит, меня забьют кнутом? – Деймон приподнял брови. Не смотря на явное беспокойство за нее, в глазах его плясали смешинки. И это злило Виолу. Он не воспринимал ее слова всерьез! – Я же просил тебя забыть о том, что произошло на ярмарке. Какая-то безумная запудрила тебе мозги. Вот и снятся кошмары.
– Да нет же! – воскликнула, чуть отстраняясь, чтобы смотреть ему в лицо. – Я же говорила, что знаю о грозящей тебе опасности!
Руки мужчины, удерживающие ее, напряглись.
– Но ты не сказала, откуда тебе об этом известно. В интуицию и предвидение я не верю.
Виола вздохнула, прикрыв глаза. Изнутри ее разрывало желание рассказать ему правду о себе. Но она знала: он не поверит. Как не верит ей и сейчас. Просто посчитает ее такой же сумасшедшей, как и вчерашнюю гадалку.
– Возможно потом я расскажу тебе, – тихо прошептала и уже громче добавила, уводя его от опасной темы: – Как ты здесь оказался среди ночи?
На несколько долгих минут воцарилась тишина, которую никто не решался нарушить. Виола боялась, что мужчина поймет, что она увиливает от разговора. А Деймон был застигнут врасплох ее вопросом. Что ей сказать? Что не мог находиться в своей спальне, не мог спать в постели, где лежала, дожидаясь его, полуобнаженная женщина? Другая. Не она. Не та, которую он так страстно желал. Или то, что беспокоился о ней? Что перед глазами так и стояло ее бледное лицо и самые красивые в мире глаза, в которых плескался страх? Как выяснилось, страх за него…
Когда Мелани ушла, он так и не смог заставить себя лечь в ту постель. Решив, что утром прикажет сменить простыни, он пошел к ней. Хотел просто взглянуть, убедиться, что с Виолой все в порядке. Но, зайдя, сразу услышал всхлипы и стоны. Она металась по кровати и плакала во сне. В тот миг сердце пропустило удар и тут же понеслось вскачь с удвоенной силой. И, конечно, он не мог уйти. Бросился к ней, обнял, пытался разбудить, что-то говорил. Сейчас уже и не вспомнил бы, что именно.
– Я заглянул убедиться, что ты крепко и сладко спишь, – улыбнулся, отгоняя так испугавшие его воспоминания. – Слишком обеспокоенной ты выглядела, когда мы расставались. Ну а дальше ты и сама знаешь. Если кошмары больше тебя не пугают, то я, пожалуй, пойду к себе, – и он, разжав объятия, встал с кровати. – Достаточно на сегодня губить твою репутацию.
Как только тепло его тела покинуло ее, Виола неосознанно потянулась к нему, протягивая руки.
– Нет! – и сама удивилась, услышав свой голос. – Побудь со мной, пока я не усну. Я все еще боюсь, что кошмар вернется.
Оба понимали, что правдой это было всего лишь наполовину. Но Деймон не стал спорить и, прикрываясь благими намерениями, лег рядом с отодвинувшейся, чтобы уступить ему место, девушкой, прямо поверх одеяла. Теплое мягкое тело прижалось к его боку, а голова с разметавшимися темными волосами легла на плечо. Обнимая ее одной рукой, ощущая исходящий от нее аромат, свойственный лишь ей, он мысленно взмолился о терпении. И пообещал себе, что уйдет сразу, как она уснет.
Глава 18-1
В человеке, которого мы любим, всегда найдется то, о чем никто не знает, чего никто не замечает. Возможно, эта тайна и поддерживает нашу любовь...
Гийом Мюссо «Ты будешь там?»
Деймон открыл глаза. Утреннее солнце уже ярко светило в окно, заставляя недовольно щуриться. И не сразу он понял, что находится не в своих покоях. Лишь, когда ощутил приятное тепло женского тела все еще прижимающегося к его боку, повернул голову. Виола спала, чему-то улыбалась, чуть приоткрыв манящие розовые губы. Одеяло давно и безвозвратно сбилось, обнажая стройную ножку, которую она закинула на его бедро. Боже! Деймон застонал сквозь зубы, пытаясь усмирить внезапно проснувшееся желание. Как он мог уснуть? Собирался же уйти, а сам…