Прошу прощения за столь редкие проды. Но сейчас пишется еще одна история,
которую мы с соавтором скоро представим вам) И на эту остается меньше времени.
Но следующая прода почти готова и выйдет завтра. А пока напоминаю, что ваши комментарии
очень поддерживают и мотивируют автора))
С бесконечной любовью, Элла Мун
Глава 18-3
Занятые слуги сновали по поместью, подготавливая все к предстоящему приему. После обеда, чтобы никому не мешать, Виола поднялась в свою комнату. И к своему удивлению обнаружила там висящее на манекене необычайно красивое платье. Легкое, воздушное, из нежно-розового атласа, оно словно искрилось и переливалось в солнечных лучах. И, проведя рукой по приятной наощупь ткани, девушка невольно представила, как цвет будет играть в свете люстр и канделябров в бальном зале. Неужели Деймон заказал наряд специально для нее?
– Невероятная красота, правда? – она и не услышала, как зашла Оливия. Женщина, придерживая рукой ноющую поясницу, по-хозяйски упала в кресло. И блаженно вздохнула, устраиваясь поудобнее. – Непередаваемое ощущение. При чужих приходится держать лицо, а это так угнетает. Особенно чопорная миссис Уайт… – Оливия поморщилась и заговорщицки подмигнула, – всегда меня пугала. А Мелани под стать матери, высокомерная, напыщенная… О, прости! Мой язык иногда выбалтывает мысли прежде, чем я успеваю их обдумать. Но мне показалось, ты с ними тоже не особо ладишь?
– Вы правы, миссис Торнтон, – Виола улыбнулась, кивая. Простота и добродушие сестры виконта подкупали и располагали к себе. А в ее лице угадывалось едва уловимое сходство с братом. Те же чуть резковатые черты, четко очерченный рот, разве что глаза темно-карие. Волосы, такие же черные, были собраны в затейливую прическу.
– Просто Оливия, прошу тебя! Терпеть не могу всю эту формальность.
– Хорошо, Оливия, – переключиться труда не составило. Женщина была едва ли на два-три года старше нее.
– Деймон упомянул, что ты из России? Каково это – путешествовать в одиночестве? Наверняка очень захватывающе?
Виола пожала плечами. Для ее времени это было обычным делом. Но как объяснить все женщине до периода эмансипации?
– Невероятно захватывающе, – наконец ответила, решив ограничиться малым.
Они еще некоторое время болтали о пустяках, в том числе о предстоящем бале, пока Оливия не затронула тему, которой Виола пыталась избежать.
– По поводу моего брата, – до этого веселый голос вдруг стал серьезным, тихим. – Ты собираешься принять его предложение?
– Он успел рассказать тебе? – Виола заметно стушевалась.
– Нет, – заверила ее Оливия. – Мой брат просто до невозможности скрытен. Из него и лишней подробности клещами не вытянуть! Но я и сама умею судить о том, что вижу. А сегодня я увидела Деймона таким, каким не видела уже очень и очень давно. Не могу припомнить, когда он последний раз так искренне улыбался. Кажется, он, действительно, влюблен в тебя. По-настоящему. Да, у моего брата были женщины, не буду скрывать. Но ни к одной из них он не испытывал и толики романтических чувств. А ты… рядом с тобой он обнажил душу.
– Даже если и так, это ничего не изменит. Мы из разных миров.
– Пусть так, но для Деймон не имеет значение ни твоя страна, ни твое происхождение. Он ни словом не попрекнул меня, когда я решила связать свою жизнь с выходцем из среднего класса. И до этого не пытался выдать замуж насильно за кого-то подходящего. Хотя я уже давно шагнула в возраст синего чулка, – женщина усмехнулась. – Мы с ним достаточно натерпелись от родителей, и он считал себя не вправе лишать меня счастья. Я могу рассказать тебе о том, о чем ты никогда не узнаешь от него. Но сумеешь ли ты сохранить все втайне?
– Я умею хранить секреты, – с готовностью ответила Виола. Неужели Оливия раскроет ей правду? Расскажет, что виконт на самом деле является неуловимым Ястребом?
– Наши родители не были примером любви и заботы. Мать интересовалась исключительно собой и многочисленными любовниками, уж прости мою прямолинейность. Отец же задался целью вырастить идеального наследника, под стать себе. Безжалостного, не знающего ни страха, ни поражений, – голос ее на мгновение дрогнул, но она продолжила: – Он пытался добиться от него совершенства во всем. Учеба, спорт, умение вести себя в обществе. Меня же он почти не замечал, поручив заботам няни и матери. Но я понимала, что его безразличие было благом. Ибо за малые прегрешения он жестоко наказывал. Деймон с детства научился сносить побои, не проливая ни слезинки. За проявление слабости отец мог избить его гораздо сильнее. Как-то я зашла к нему, когда мистер Карген с женой обрабатывали его раны. Боже правый! После этого я не могла спать несколько ночей!