– Это аметист, – неожиданно вмешалась Берта, с интересом разглядывая ожерелье. – Подумать только, как хорошо сохранилось! Вот уж не ожидала…
– И когда ты научилась разбираться в драгоценностях господ, негодница? – беззлобно, но с удивлением в глазах, спросила миссис Карген. – Уж не рылась ли в шкатулках, когда прибирала комнаты?
– Нет, вот Господь мне свидетель! – неловко перекрестилась горничная, мигом отпрыгнув от столика. Но испуганной она не выглядела. Наоборот, весело улыбнулась, подмигнула Виоле, все еще отрешенным взглядом рассматривающей украшение. – А на тебе и, правда, хорошо смотреться будет. И к жемчугу в волосах подходит. Примерь хотя бы!
И под укоряющим взглядом экономки, бурчащей себе под нос что-то о недопустимости фамильярного общения слуг с господами и о недисциплинированности конкретной служанки, она аккуратно вынула из шкатулки ожерелье и повернулась к Виоле.
– Позволишь?
Виола кивнула и отвернулась к большому напольному зеркалу. Когда гладкий, на удивление теплый, жемчуг коснулся кожи, она невольно вздрогнула. Внутри все трепетало. И непонятно было, от чего больше: от страха или предвкушения.
– Вот и все, – Берта отошла, любуясь. – Красота какая!
– Действительно, красота, – задумчиво пробормотала девушка в ответ. Чуть потемневшие от времени жемчужины приятно ласкали кожу, а камень сверкал и переливался, привлекая к себе внимание. Но больше всего Виолу поразило ощущение светлой грусти и щемящей душу тоски. Слава Богу, глупые видения больше не возникали перед глазами!
Так и не сняв украшение, она решительно вошла в кабинет виконта, столкнувшись в дверях с выходящим Эндрю. Тот отчего-то усмехнулся при виде нее, но все же учтиво поздоровался и удалился, насвистывая под нос незатейливую мелодию.
Деймон поднялся из-за стола, увидев ее.
–Ты очаровательно выглядишь, – улыбнулся. В синих глазах плескалось нескрываемое восхищение. – Тебе пришелся по душе мой подарок?
– Очень красивый, – кивнула Виола, машинально прикасаясь к кулону. – Но это слишком дорогой подарок. Я не могу принять его.
– Не очень дорого он мне и обошелся, – Деймон пожал плечами. – Если быть откровенным, я купил его еще во время войны по цене, слишком низкой для такого раритета. И сейчас вдруг подумал, что аметист очень подошел бы к твоим глазам. И не ошибся, как вижу, – он усмехнулся, награждая ее еще одним восхищенным взглядом. – Глядя на тебя, мне кажется, что я покупал ожерелье специально для тебя. Что оно и должно принадлежать тебе.
– Глупости! Ты и не знал меня тогда, – отмахнулась, вдруг вспомнив собственные ощущения, когда впервые увидела украшение. – Но все же… Это неправильно.
– Мне нравится, что ты, наконец, начала общаться со мной неформально, – перебил ее виконт, усмехаясь.
Глаза девушки расширились в удивлении. Она и сама не заметила, как исчезло из ее лексикона обращение «милорд». Похоже, прошедшая ночь стерла между ними последние границы… И только она собиралась ответить, как Деймон заметил, бросая быстрый взгляд в окно:
– Кажется, гости начинают прибывать. Нам следует спуститься и встретить их. Но думаю, моя сестра и миссис Уайт с Мелани уже там, – при последних словах его лицо скривилось, словно сладкий нектар попал на больной зуб.
Глава 19-3
***
Бал уже начался, но гости продолжали прибывать. Пышно разодетые, украшенные драгоценностями дамы, чинно шествовали в бальный зал в сопровождении своих кавалеров. Виола наблюдала со стороны, как виконт и миссис Уайт лично приветствовали гостей. Оливия, вопреки предположению брата, сидела на стуле у стены рядом с Виолой.
– В моем положении слишком утомительно много времени проводить на ногах, – объяснила она. – Но не пойму, почему миссис Уайт встречает гостей. Неужели она до сих пор не отказалась от своих матримониальных планов?
Виола лишь пожала плечами. Не ее это дело. Но в глубине души расцвела невольная радость, что Деймон, судя по всему, не собирается уступать названой тетушке и жениться на ее дочери.
Со своего места она заметила, как виконт напрягся, приветствуя одного из прибывших мужчин. Каким-то образом она смогла уловить его недовольство: прямая напряженная спина, неестественная улыбка, исказившая красивые черты лица, когда он пожимал руку гостю.