Когда все закончилось, Ястреб подвел к ней лошадь и помог забраться в седло. Помахав всем на прощание, он занял свое место позади нее, и они двинулись в обратный путь.
– Это было впечатляюще! – воскликнула Виола, первой нарушив тишину. – Что еще вы делаете для привлечения людей к этой проблеме?
– Не все мои методы законны, мисс, – хмыкнул мужчина, с интересом вглядываясь в ее профиль, словно пытаясь найти в ее лице ответы на свои вопросы. – Поэтому обо всем я не могу вам поведать. Но из общеизвестного, в Лондоне выходит наша газета, раскрывающая людям глаза на творящиеся в Англии беспорядки. Разумеется, выпускает ее подпольное издательство.
– Я не слышала об этом, – пробормотала Виола, задумчиво кусая губу, не понимая, что этим привлекает к себе излишнее внимание. – А, правда, что вы воруете зерно у лордов?
– Лишь у тех, кто поддерживает хлебные законы. Таким образом я всего лишь возвращаю крестьянам награбленное у них.
– Но вас могут казнить, если поймают! – воскликнула девушка, с испугом вглядываясь в темно-синие сапфировые глаза.
– Если поймают… – прошептал Ястреб и наклонился, касаясь ее губ. Сначала легко, а потом все более жадно его рот захватывал в плен ее губы. Виола, повернувшись в седле насколько это было возможно, обняла его за плечи, прижимаясь к его груди, ощущая вкус знакомого поцелуя.
Это он! Разумеется, он! И как она могла сомневаться? Ее Деймон…
Он остановил лошадь у пруда, откуда забрал ее.
– Не нужно, чтобы нас видели вместе, – шепнул на прощание, скрываясь в темноте ночи. А Виола так и не решилась сказать ему, что догадалась, кем он является. Он стал бы отрицать все, как в прошлый раз, когда она пришла спальню виконта со своими домыслами, а спорить ей сейчас не хотелось.
Невольно она почувствовала ликование. Предчувствие не обмануло ее! И любовь в ее сердце способен вызвать лишь один мужчина. В груди разливалась нежность наравне с горечью. Сегодня она узнала Деймона с новой стороны, и он стал ей казаться еще более сильным и благородным, чем раньше. Но теперь она точно была уверена, от чего должна его защитить. Никто, а в особенности Лэнгтон, не должен узнать его тайну.
Глава 21-1
Даже у самого худшего из нас где-то спрятаны
крылышки и надо помочь ему их расправить,
а не осуждать его. Воспользуйся своим шансом!
Леви Марк «Семь дней творения»
Капитан Джонатан Лэнгтон рвал и метал. Его осведомители доложили ему, что ночью, почти у него под носом, Ястреб умудрился провести один из крупнейших своих митингов! Но в то же время другие осведомители, день и ночь следящие за домом виконта Сент-Джеймса, заявили, что видели, как виконт выходил на балкон своей спальни после бала, в предположительное время проведения чертова митинга! Неужели он ошибся в своих догадках?
Но все же совпадало! И неосторожные высказывания Сент-Джеймса о новых законах, и то, что бесчинствовал Ястреб в основном в окрестностях его земель. А на балу, когда мальчишка представил всем иностранку, по описанию напоминающую ту, что провела несколько часов в Брайдуэлле, а потом бежала с Ястребом, Лэнгтон окончательно уверился в своих подозрениях. Довольно аппетитная иностранка, как он приметил. Не попадись на его пути та бледная моль Уайт в момент, когда похоть неожиданно завладела им, он с удовольствием бы опробовал мисс Виолу. Так ли невинна она, как кажется на первый взгляд? Ее спектакль на балконе не обманул его. От его взгляда не укрылись и побледневшее лицо, и сжатые в кулак пальцы, когда он попытался выведать, что ей известно о связи виконта с проклятым разбойником.
Девчонка определенно что-то знала и пыталась обвести его вокруг пальца. Что ж, он постарается выведать, что именно…
Деймон переступил порог своей спальни, и тут же чья-то фигура поднялась ему навстречу с кресла у камина. В свете потрескивающего огня он разглядел Эндрю.
– Как все прошло? – спросил друг, сонно потягиваясь и протягивая ему бокал с бренди, который виконт залпом осушил, чувствуя, как горячее тепло от напитка приятно обжигает горло и грудь.
– Неплохо, – усмехнулся в ответ Деймон, со стуком поставив пустой бокал на столик и, устало упав в кресло, с наслаждением вытянул ноги. – У тебя?