Расслабленно выдохнув, Виола кивнула:
— Звучит отлично! — и добавила неожиданно для себя: — А ты... не хочешь составить мне компанию?
— Если прелестная мисс желает, как я могу отказать, — от бархатных ноток в его голосе, по телу девушки пробежало стадо щекотных мурашек, а в груди сладко заныло.
Приказав горничной предупредить кухню, чтобы ужин подали в комнату, Деймон шагнул внутрь. А Берта, лукаво сверкнув глазами, послушно выскочила в коридор.
Ужин проходил в лёгкой приятной атмосфере. Давно Виола так искренне и самозабвенно не смеялась. Она чувствовала, словно очень долго спала и,наконец, очнулась от долго сна. Сейчас. С ним.
— Боже, как ты красива! — неожиданно пробормотал виконт, не отрывая напряжённого взгляда от ее лица, озаренного счастливой улыбкой. — Я уже говорил тебе, что ты божественно прекрасна?
Виола покачала головой, наблюдая, как мужчина встаёт со своего кресла и, огибая столик, приближается к ней. Сжав подлокотники ее кресла до побелевших костяшек, он наклонился так близко, что она могла ощущать его дыхание на своих губах.
— Ты подумала над моим предложением? — хрипло прошептал он. — Выходи за меня, иначе я сойду с ума.
Улыбка тут же покинула ее лицо.
— Все слишком сложно, Деймон, — забормотала она. — Мне нужно ещё время. Ты обещал дать его мне.
— Обещал, — склонился он ещё ниже. — Но я не обещал, что не буду тебя уговаривать.
Губы его на мгновение изогнулись в дявольски искушающей улыбке и прижались к ее губам. Раскрывая, овладевая. С протяжным стоном Виола подалась навстречу. Внизу живота завязался пылающий узел желания. Она хотела его. Так стоит ли противиться?
Или позволить себе отпустить все сомнения и использовать то время, что у них есть?
Смущаясь и отчаянно краснея, она все же решительно встала и, не разрывая поцелуя, нежно обхватила его ладонь и потянула в сторону кровати.
Опустившись на постель, они продолжили самозабвенно целоваться. Деймон поднял руку, чтобы погладить ее лицо, шею. Заскользил ниже, сжал через тонкую ткань платья нежное полушарие груди. Каждый удар сердца отдавался в его ушах, а тихие девичьи стоны нежной музыкой ласкали слух.
Виола огладила широкие плечи и, чуть отстранившись, начала непослушными пальцами расстёгивать пуговицы на его рубашке.
Как Деймон вдруг отстранился, оставляя вместо себя ощущение холода и пустоты.
— Не могу, — собрав всю свою волю, выдавил он, продолжая пожирать безумным взглядом ее распротертое на кровати тело. — Девочка, мы должны остановиться...
Виола обиженно нахмурилась и протянула к нему руки, призывая вернуться в теплые объятия.
— Но я не хочу останавливаться!
— Поверь, милая, я тоже, но, пока ты не стала моей женой, я не имею права, — он поднялся на ноги и глубоко вдохнул, пытаясь усмирить бушующее в крови возбуждение. — Твоя репутация итак пострадала из-за меня. Я не могу разрушить ее ещё больше.
— Плевать на репутацию! — Виола села и поправила сбившееся декольте. — Мы хотим друг друга. В чем может быть проблема?
Застонав, Деймон прикрыл глаза. Соблазн вернуться в постель к любимой был велик, но хоть кто-то из них должен сохранять здравый рассудок. Виола юная неопытная девушка, и он не имеет права воспользоваться ее наивностью. Она не какая-то куртизанка! С ней все должно быть по правилам. Так, как она того заслуживает. Свадебная церемония и лишь потом первая брачная ночь.
— Милая, — он погладил ее по щеке, — ты слишком невинна и не понимаешь, чего просишь. Я итак слишком много позволил себе в отношении тебя. Но с невинностью ты расстанешься только в нашу первую брачную ночь.
Виола вздрогнула и в глазах ее промелькнула растерянность. Боже, он же считает ее невинной девицей!
— Мне жаль, но я не так невинна, как ты думаешь, — призналась она, смутившись.
Деймон недоверчиво прищурился, словно отказываясь верить ее словам.
— Ты хочешь сказать, что... — он сглотнул и нервно взъерошил волосы, не в силах озвучить свои догадки. Нет, не может быть, чтобы она имела ввиду то, что он думает!
— Именно это я и говорю. Я не девственница, — вырастила Виола на одном дыхании.
Виконт отшатнулся. Его лицо внезапно побелело, а губы сжались в тонкую линию. Он явно пытался усмирить охватившую его ярость.
— Ты была замужем? — процедил сквозь зубы.
— Нет, — она виновато мотнула головой. — Позволь мне объяснить, Деймон, — встала, протянув к нему руку, но тут же безвольно опустила, когда он попятился.
— Он изнасиловал тебя? Принудил?
— Нет. Все было с моего согласия.
И эти слова словно острым кинжалом вонзились в его сердце. Губы искривились в горькой усмешек, но глаза пылали праведным гневом.
— Кто он? Кем он был для тебя?
— Никем, — отрывисто бросила Виола. — Это уже неважно.
— Неважно?! — вскричал виконт. — Ты добровольно отдалась мужчине, не будучи замужем. И так же легко сейчас хотела переспать со мной?
— Все не так! — она все же метнулась вперёд и схватила его за руку, сжимая. — Не так, как с тобой. Я даже не любила его.
— Тем хуже для тебя, Виола, — холодно бросил он, вырывая свою ладонь из ее захвата и поворачиваясь, чтобы уйти.
— Выслушай, пожалуйста! — отчаянно воскликнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Видеть гнев и презрение в его взгляде оказалось невыносимо. — Там, откуда я родом, все по-другому!
Он застыл и обернулся.
— И где же это? Где девушки носят брюки,путешествуют одни и спят с мужчиной без брака? Проклятие! Похоже, Эндрю с самого начала был прав! Не может приличная девушка так одеваться. А твоя речь, манеры, — он глубоко и часто задышал. Догадка, посетившая его, оказалась слишком жестокой. И Деймон чувствовал себя последним идиотом. — Что, решила, что мужчины в борделях приносят мало дохода? Решила заманить в свои сети лорда?
Обидные и жестокие слова вырвались из его рта против воли. И лишь боль и слезы в фиалковых глазах заставили его замолчать. Но девушка молчала, не опровергая его домыслы. Лишь всхлипнула и отшатнулась. Побелевшие губы, которые он целовал несколько мгновений назад, дрожали.
И Деймон лишь уверился, что прав. Она, действительно, из публичного дома! И возможно её подослали к нему специально!
Он развернулся и резко выбежал из комнаты.
А Виола упала на колени и позволила рыданиям вырваться наружу. Его слова снова и снова звучали в голове. И боль в груди терзала ее, словно выворачивая душу наизнанку.