– А также благовоспитанные леди не путешествуют одни, так? – усмехнулась Виола. Этот мужчина состоял из сплошных загадок. Он, не моргнув глазом, совершил убийство. И он же требовал соблюдения правил морального поведения.
До поместья они добрались глубоко за полночь. Остановив лошадь, Деймон посмотрел на свою спутницу. Девушка все-таки уснула. Звезды, ярко сияющие в ночном безоблачном небе, освещали ее лицо. Длинные черные ресницы веерами лежали на бледных щеках, пухлые губы слегка приоткрыты. Деймон невольно задержал дыхание, боясь нарушить тишину и очарование новых, неизвестных ему чувств.
Виола была для него закрытой книгой, тайной, которую хотелось разгадать во что бы то ни стало. Что могло произойти с юной девушкой, чтобы она надела такую странную одежду? И что это за родители, отпустившие незамужнюю дочь одну в чужую страну? Он пообещал себе, что узнает ответы на все свои вопросы. Нужно всего лишь завоевать доверие Виолы.
– Милорд! Господи Боже, это вы! – звучный голос старого дворецкого, раздавшийся с крыльца, заставил Деймона вздрогнуть. Уединение было нарушено. Девушка в его руках распахнула глаза и резко выпрямилась, отстранившись от него. И Деймон неожиданно ощутил холод и внутреннюю пустоту, словно за какие-то жалкие несколько часов незнакомка успела стать частью него, вплестись пока еще тонкими, но крепкими нитями в его душу. Бред! Он никогда не верил ни в судьбу, ни в предназначение. Да он даже в существование души и Бога едва верил!
Встряхнув головой и отгоняя наваждение, Деймон спрыгнул с лошади и подал руку спутнице. Ухватившись за протянутую ладонь, Виола соскользнула следом, слегка покачнувшись. Затуманенным со сна взглядом она оглядывала величественный возвышающийся над ней особняк, пока не заметила спешащего к ним пожилого мужчину. Худой и высокий, все еще держащийся прямо, он производил поистине устрашающее впечатление.
– Вижу, вы прибыли не один, милорд, – по спине Виолы пробежали мурашки от пренебрежительного и властного тона. – Приказать постелить леди в комнате для гостей? – спросил, окинув хмурым взглядом ее с ног до головы.
Только глухой или полный дурак бы не заметил, с каким презрением старик произнес обращение «леди». Виола едва открыла рот, чтобы высказаться, но Деймон опередил ее:
– Будь добр, Виктор. Но для начала позволь, я представлю тебе нашу гостью из Российской империи, мисс Виолу Ларину. А этот угрюмый тип, мисс Виола, мой дворецкий мистер Карген, – Деймон подмигнул девушке и слегка сжал ее руку в ободряющем жесте. – Он служит нашей семье столько, сколько я себя помню. И где-то глубоко внутри он добрый малый. Правда, Виктор?
Виктор лишь недовольно хмыкнул и поджал тонкие губы.
– Рада знакомству, мистер Карга, – улыбнулась Виола, не удержавшись от желания исковеркать фамилию дворецкого и радуясь, что англичанин не знает перевод этого слова.
В просторном холле дома их встретила полная женщина. Она радушно улыбалась, но по широко распахнутым глазам было видно, что вид Виолы привел ее в ужас.
– Моя жена и экономка этого дома миссис Каролина Карген. Каролина, это гостья милорда из России, мисс Виола.
– Милорд? – воскликнула Виола, только сейчас обратив внимание, как дворецкий обращался к хозяину. – Так вы лорд? Но почему вы не остановили меня, когда я называла вас «мистер»?!
Щеки девушки покраснели от смущения. Она почти свыклась с мыслью, что очутилась в позапрошлом столетии в доме малознакомого мужчины. Но лорд! Выросшая в обычной семье, в современном мире, в стране, где давно не было ни королей, ни пэров, она не знала, как вести себя с титулованными особами. Черт! Он, наверно, считает ее провинциальной невежественной дурой! И находится не так уж далеко от истины.
– Иногда полезно побыть просто мистером, – Деймона, казалось, позабавила ее реакция. Но в глубине его синих глаз Виоле почудились огоньки печали и усталости. – Но, к сожалению, всему приходит конец. Деймон Рэвенел, виконт Сент-Джеймс к вашим услугам, маленькая мисс.
С этими словами он взял в ладонь ее кисть и, склонившись, коснулся кожи неожиданно горячими и сухими губами. От этого легкого касания разряд тока пробежал вверх по ее руке и словно коснулся сердца, отчего то забилось быстрее.