- Кот, кто? Я или ты?
Ангел мщения, ставший рядом с кроватью жены с дочерью на руках с радостной улыбкой на лице, подумал и сказал:
- Авель, пусть лучше это будешь ты. - улыбнувшись жене, он пояснил - Лерочка, сейчас ты сделаешь очень глубокий выдох и Авель вдохнёт в тебя Воздух Жизни Небес. Знаешь, хотя у нас теперь у всех ангельское дыхание, которое пахнет райскими яблоками, мы ведь перерождённые им люди, но он настоящий ангел и принёс на Землю Воздух Жизни с Небес в своих лёгких.
Кивнув, я подробно объяснил Лере, что та должна сделать, чтобы не выдыхать Воздух Жизни, а впитать его в себя, как это сделали Маша с Аликой и её муж со своими друзьями. Когда я вдохнул Воздух Жизни в эту молодую женщину, лёгкие которой я постарался сделать как можно больше, та задержала дыхание минут на девять. Кот даже забеспокоился, но я жестом велел парню не дёргаться и потерпеть. Наконец его жена стала жадно хватать ртом воздух, пахнущий яблоками, и Алика сказала:
- Лера, теперь ты одна из нас. Пойдём, тебе нужно принять холодный душ и остудить тело, а ты, Витя, останься. - Виктор тут же недовольно скривился - Авик прямо на твоих руках превратит Мариночку в очаровательного ангелочка. И не криви так рожу, нам всё равно ведь нужно объяснить Лере, чем она теперь отличается от обычных женщин. Понял?
Кот вздохнул и молча закивал, а я не выдержал, захихикал и так высказался по этому поводу:
- Ой, что теперь будет, ребята! Лика и Маша сейчас научат Лерочку такому, что Котяру придётся завтра утром от потолка отскребать. - после чего рыкнул - Сядь на стул и не прижимай к себе Мариночку, а сделай так, чтобы она просто лежала на твоих руках. Ох, Кот, до чего же ты дикий и необразованный у нас.
Ребёнок был здоров. Потэому превращение Мариночки в прелестного ангелочка заняло всего полчаса. Когда я вдохнул в эту милую кроху Воздух Жизни Небес, она, как это ни странно, задержала в себе его минуты на три с половиной и когда часто-часто задышала, то всем сразу стало ясно, что это совершенно удивительный, необычный ребёнок. Ну, что же, ангелы растут очень быстро и уже в возрасте десяти лет выглядят, как пятнадцатилетние подростки на Земле. Как только Мариночка пришла в себя, тотчас спросила:
- Дядя Авик, у меня скоро вырастут белые крылышки, как у тебя?
Широко улыбнувшись, я запрокинул руку за спину и вытащил из-под своего хитона трапециевидную серебристую, гибкую пластину, размером в треть моей спины и толщиной в полтора сантиметра. На моём теле она была совершенно невидима и даже более того, неосязаема, так что когда Лика или Маша обнимали меня ночью, то им совершенно не мешали мои крылья, а мне никогда не попадались под руку крылья моих любовниц. Показав живую, трепещущую пластину Маринке, я сказал:
- Ангелочек мой, крылья у ангелов магические и их выдают им только после двадцати пяти лет, так что тебе придётся потерпеть. Зато потом у тебя будут точно такие же крылья, как у твоего папы и у нас всех. Большие и белые-белые. - оглядев друзей, я добавил - Ребята, переоденьтесь в хитоны и распустите крылья. Вы же ангелы всё-таки, а не гражданская публика.
Едва только все четверо сделали это, как из ванной примчалась Маша, выхватила из рук Виктора пышущую жаром Маринку и унесла девочку в ванную. Мамонт подошел к Коту, крепко пожал ему руку и чуть ли не официальным тоном сказал:
- Поздравляю, капитан Котов, теперь у тебя жена и дочь не просто сущие ангелы, а самые настоящие. Думаю, это надо отпраздновать. Как вы считаете, господа офицеры?
Господа офицеры считали точно так же, а потому я встал со стула и принялся оглядываться. Комната у Котовых была хоть и одна единственная, но весьма просторная. В ней, помимо стальной больничной кровати, стоял диван, детская кровать, письменный стол и стенка с платяным шкафом и секретером во всю стену. А вот обеденного стола не было. Поэтому, хотя меня и слегка пошатывало после целительства, внимательно осмотрев кровать, я быстро припомнил с десяток подходящих магических заклинаний и превратил больничную кровать вместе с толстым, пружинным матрацем, в отличный, магический обеденный стол. С магической белоснежной, кружевной скатертью. Его можно было превратить в небольшую тумбочку, сверкающую хромом, но в разложенном виде за ним вполне могли сесть двенадцать человек. Как только я покончил с этой работой, из ванной прибежала радостная, сияющая от счастья и совершенно здоровая, какой могла быть только ангелесса. Лера, одетая в симпатичный, розовый махровый халатик с молнией спереди, который был ей теперь тесным в груди, расцеловала меня в обе щёки. Достав из шкафа пакеты с вещами, она убежала, а Кот сказал мне, смущённо опустив голову: