Исцелять детей я начал в первой же палате, какая попалась мне на пути и вот как раз там даже не стал доставать из кармана и включать прялку. Дети это тебе не взрослые, они безгрешны и невинны даже по сравнению со святыми. В той палате, в которую я вошел, лежало шестеро маленьких пациентов с обритыми наголо головками, печальными глазами и бледными личиками. В палате также находилась мать одного из малышей, совсем ещё молодая женщина. Старшему из детей не было ещё и семи лет. Я подошел и сел к кровати худенького мальчика лет пяти. Он лежал на спине и то и дело шумно и сипло вздыхал. Ему было больно, но малыш не стонал. Он стоически терпел боль молча. Плакать у него не было сил. Молча кивнув женщине с красными от слёз и усталости глазами, я подсел к мальчику и тихим ласковым голосом спросил его:
- Как тебя зовут, герой?
Мальчик чуть слышно ответил:
- Витя.
И отвернулся от меня. Взяв его за ручку, я сказал ещё тише:
- Витя, это означает Виктор, то есть победитель. Сейчас ты с моей помощью победишь свою болезнь, но это будет нашим секретом. Уже завтра ты поедешь домой вместе с мамой.
У мальчика появились на глазах слёзы, и он прошептал:
- Дядя, у меня нет мамы. И дома тоже нет. Я детдомовский.
- Витя, - сказав я наклонившись, - завтра утром в эту дверь войдёт твоя мама и заберёт тебя домой, а папа будет ждать вас обоих внизу. - после чего негромко сказал женщине - Девушка, я не врач этой больницы, я целитель-экстрасенс и не хочу ни встречаться, ни, тем более, разговаривать с врачами, хотя все они прекрасные люди и отличные специалисты. Сейчас я сделаю так, что никто, кроме вас, меня не будет видеть, а вы сделаете так, чтобы никто не подходил ко мне. Через два часа все дети в этой палате будут здоровы, но мне нужны полные покой и тишина. Ещё мне также понадобится ваша помощь.
Женщина шагнула ко мне, упала на колени и спросила тихим, потрясённым и полным надежды голосом:
- Вы правда их вылечите?
Достав с дюжину пятитысячных купюр, я протянул их женщине, кивнул и так же негромко ответил:
- Правда. Именно поэтому я здесь. Возьмите деньги, позовите одну из мамочек и отправьте её в магазин, чтобы она купила детям самых высококалорийных продуктов. Чёрной икры, осетрины, карбоната, сливок. Ну, вы знаете, что это такое, крайнее истощение. И Бога ради, пусть никто из мамочек не поднимает шума.
Женщина робко взяла деньги, не вставая с колен достала из белого халата, надетого поверх простенького платьица, дешевый сотовый телефон, набрала номер и сказала:
- Лида, срочно приди в палату.
Только после этого она поднялась, пятясь, отошла к двери и прижалась к ней спиной. Ну, а я, держа в левой руке ручонку мальчика, немедленно стал вливать в него целительную энергию, чтобы для начала унять боль. Правой же я достал из кармана свой сотовый телефон и, быстро набрав номер, как только мне ответили, сказал тихим, но всё же весёлым голосом:
- Лерочка, ты мечтаешь, чтобы у тебя был сын. Будь добра, немедленно отправляйся в Москву, в детский онкоцентр. Твой сын находится здесь. Его зовут Виктор, а его фамилия...
Женщина у двери сказала:
- Свиридов, Виктор Свиридов из подольского детского дома. Он лежит здесь уже второй месяц.
Я назвал Лере фамилию мальчика, сказал из какого тот детского дома, после чего, пряча телефон, сказал уже ему:
- Витя, у тебя самая добрая мама на свете. Ты будешь её девятым ребёнком. А твой папа офицер. Он очень храбрый и добрее его не найти никого на свете. А ещё он мой хороший друг.
Щёки мальчика порозовели, он улыбнулся и ответил мне:
- Дядя, а у меня внутри уже ничто не болит.
Женщина у двери всхлипнула и тихо сказала:
- Так и должно быть, Витенька, ведь дядя целитель.
Дядя-целитель на всякий случай сделался невидимым и, приступая к диагностике, сказал:
- Девушка, меня зовут Авик. Постарайтесь организовать всё так, чтобы в онкоцентре обо мне никто из врачей не узнал и вот что ещё, у вас у всех здесь одна беда, но, возможно, тут есть дети, которые уже умирают. Постарайтесь их тихо и незаметно принести в эту палату первыми. Вот, возьмите ещё денег, дадите взятку врачам, нянечкам, хоть чёрту с рогами, лишь бы не было никакого шума.
Не оборачиваясь, я протянул за спину ещё дюжины полторы купюр и весь погрузился в изучение природы заболевания Вити. Картина была просто ужасной. Мальчик умирал. У него был рак лёгких, и одного лёгкого уже практически не существовало, а второе было поражено раковыми клетками на треть. Ничего, это всё мелочи. Главным для меня было не это, а то, как таким образом разогреть мальчика, чтобы это не сильно бросалось в глаза. Немного подумав, я сконструировал новую, совершенно потрясающую по своей силе магическую формулу, в которую вложил одиннадцать других медицинских заговоров и радостно заулыбался от того, что у меня в итоге получила. Это не страшно, что малыш полностью расслабился и был заторможен настолько, что даже перестал улыбаться, а его глаза закрылись. Зато уже очень скоро, проснувшись, он будет абсолютно здоровым.