Большую часть детей тут лечили бесплатно, но это только на словах. Медсёстры за всё драли с мамочек деньги под видом того, что бюджетные медикаменты и прочие медицинские средства уже закончились. И несчастные родители были вынуждены платить, помалкивать и при этом ещё мыть эту больницу сверху и донизу, работать грузчиками. Больше всего в больнице хамела охрана, и моя парализующая плеть троих ублюдков, пристававших к мамочкам, уже утихомирила. Думаю, что став импотентами года на три или чуть больше, я точно не рассчитывал, они притихнут. Ещё я покрыл их наглые рожи язвами, которые тоже не сразу сойдут, а вылечить их не сможет даже Асклепий. Так что кое-кому с моим визитом не повезло. Исцелив за двадцать часов семьдесят восемь девочек и мальчиков, я позволил себе прикорнуть на стуле, и поспать два часа, после чего, затолкав в себя два килограмма московской колбасы и выпив литра три горячего чая с молоком и мёдом, продолжил целительство.
Маша и Алика работали почти вдвое медленнее меня, но исцеляли детей так же основательно и капитально. Рано утром к нам пришли Мамонт, Кот и Юрасик, чтобы влить в нас собранную энергию. Уходя, они прихватили с собой тех трёх ублюдков, которые без малого чуть было ли не изнасиловали двух мамочек. Н-да, вот теперь я им точно не стану завидовать. Кот их точно превратит в воющий от боли кровавый фарш. Он же в таких случаях просто звереет. Тем временем уже все мамочки и бабушки знали, что происходит в онкоцентре, но молчали. Узнали об этом и несколько медсестёр. С них была, чуть ли не взята подписка о молчании. Именно медсестра, как только Борис закончил массировать мне плечи, вложила в мои руки полугодовалую, умирающую малышку. У девочки была какая-то очень уж непонятная форма рака, поразившая её позвоночник. Жить той оставались считанные часы, но я продлил их на добрых полтора столетия. Малышка на моих руках буквально ожила и её мать, чуть ли не обезумевшая от горя, которую в это же время лечили Маша и Лика, сидевшая напротив нас, видела, как её девочка оживает прямо на глазах и превращается в крепенького, жизнерадостного младенца.
Через каких-то сорок минут она уже кормила маленькую Верочку грудью и нежно улыбалась ей. Когда мамочку уводили, я сидел у постели шестнадцатилетнего паренька, смотревшего на меня с восхищением и удивлением. Его я вылечил всего за восемнадцать минут. Не веря себе, он ощупал руками свой пах и чуть ли не плачущим от счастья голосом спросил:
- Авик, а у меня теперь будут дети? Меня мой доктор сразу предупредил, что они вылечат меня, но у меня уже никогда не будет детей и мне лучше всего уйти в монастырь.
- Сам пусть идёт в монастырь и повесится там на самом большом кресте. - с раздражением ответил я парнишке - А у тебя, Серёга, будет столько детей, скольких захочет родить тебе их твоя жена. А для этого парень, ты в первую очередь должен выучиться на кого-нибудь и получить хорошую профессию. Красивым девушкам и на фиг не нужны всякие нищие лодыри. Они имеют вредную привычку выходить замуж за стоящих парней. Бандитом тебе тоже нет никакого смысла становиться. Те долго не живут.
Как я об этом и думал, тридцать первого декабря никому из врачей не было никакого дела до их пациентов. Обходы они совершали формально. Все в палате живы? Никто не умер? Ну, и славненько, идём в другую палату. Тем не менее, даже в этот день было принято тридцать два маленьких пациента, но им не было суждено задержаться в онкоцентре надолго. По моим расчётам, утром третьего января наша целительская деятельность в нём закончится, и его можно будет смело закрывать. Несколько медсестёр, примкнувших к нашему подполью, получили номера телефонов, чтобы приезжающие в Москву с больными детьми родители могли получить настоящую, а не так называемую медицинскую помощь. Приют Марии Магдалины был ведь создан не только для того, чтобы помогать тем, чья жизнь превратилась в кромешный ад. В Москве уже имелось полторы дюжины мест, куда можно было прийти и получить в них исцеление. К тому же все семь медсестёр изъявили самое горячее желание стать целительницами. Даже не смотря на то, что я сразу же сказал им:
- Девочки, мы за исцеление с людей денег не берём. Более того, мы сами даём людям деньги, если они в них очень сильно нуждаются и живём только за счёт того, что наши бойцы смогли отнять у бандитов и прочих преступников.