— Ладно, — ответил, наконец, матрос. Он выбрал из горсти одну монету и спрятал в недрах своего плаща. — За эту монету я отведу вас к капитану Фавн. Но ручаюсь, что вас посадят на гауптвахту за воровство. Она не поверит, что вы добыли золото честным путем, а у нас нет времени, чтобы докладывать о вас городским властям.
От внимания Катсы не ускользнуло нечто необычное.
— Она? Ваш капитан — женщина?
— Женщина, — сказал мальчик. — Одаренная.
Женщина, да к тому же еще наделенная Даром. Катса не знала, чему больше удивляться.
— Значит, это корабль короля?
— Это ее корабль.
— Но как…
— В Лиониде Одаренные свободны. Они не обязаны служить королю.
Да, и правда, она вспомнила, что По рассказывал об этом.
— Вы идете, — поторопил юноша, — или мы собираемся до утра языками чесать?
— Какой у нее Дар?
Матрос отошел и ножом указал им вперед.
— Шевелитесь, — сказал он, и Катса с Биттерблу двинулись по причалу, но Катса все ждала его ответа. Если капитан умеет читать мысли или даже просто очень хорошо сражается, лучше бы узнать об этом раньше, чем они дойдут до стражи, чтобы можно было решить, идти ли дальше или бросить юнца в воду и убежать.
Вахтенные, стоящие впереди, разговаривали и смеялись над какой-то шуткой. Один из них держал в руке факел, пламя которого трепетало на ветру, бросая ответы на их грубые лица и обнаженные мечи. Биттерблу еле слышно охнула, и Катса обернулась к девочке. Она была напугана. Положив руку на плечо малышки, она сжала его.
— Это наверняка Дар плавать, — нарочито безразлично сказала она мальчику, шедшему за ними, — или какое-нибудь умение ориентироваться. Да?
— Ее Дар — причина, почему мы отплываем посреди ночи, — сдался юноша. — Она чувствует шторм раньше, чем он разыграется. Мы отправляемся сейчас, чтобы обогнать бурю, которая надвигается с востока.
Пророчит погоду, значит. Дар предвидения приятнее чтения мыслей, намного приятнее, но у Катсы все равно пробежали мурашки по телу. Что ж, по крайней море, работа этой женщины вполне подходила ее Дару, и ничего плохого он не сулил — наоборот, мог оказаться весьма полезным. Нужно посмотреть на эту Фавн и тогда уже решить, что ей можно рассказать.
Стражи пялились на них, пока они шли к кораблю. Один поднес факел к их лицам. Катса уткнулась подбородком в воротник своего плаща и смотрела на них в ответ одним глазом.
— Что это ты тащишь на борт, Джим? — спросил тот, что с факелом.
— Они идут к капитану, — ответил юноша.
— Пленники?
— Пленники или пассажиры. Капитан разберется.
Стражник сделал знак одному из товарищей.
— Сходи с ними, Медведь, — сказал он, — и убедись в том, что малышу Джиму ничего не угрожает.
— Я справлюсь сам, — запротестовал Джим.
— Конечно, справишься. Но Медведь может справиться и с тобой, и с собой, и с двумя твоими пленниками, а также может нести меч и освещать дорогу — и все одновременно. Да еще и капитана нашего защищать.
Джим, кажется, собирался возразить, но при упоминании капитана кивнул. Он повел Катсу и Биттерблу за собой по трапу. Медведь замыкал цепочку в одной руке у него был меч, в другой — фонарь. Катсе нечасто в жизни приходилось видеть таких могучих людей. Когда они поднялись на палубу корабля, моряки расступились — отчасти, чтобы посмотреть на двух покрытых дорожной пылью незнакомцев, а отчасти, чтобы освободить путь Медведю.
— Что случилось, Джим? — раздавались голоса.
— Мы идем к капитану, — то и дело отвечал Джим, и люди отставали и возвращались к своим обязанностям.
Длинная палуба кишела толкающимися людьми, по сторонам виднелись странные очертания и тени, отбрасываемые при свете фонаря Медведя. Парус внезапно взволновался, освобожденный от заточения в корабельных снастях, и захлопал над головой Катсы. Мерцая серым цветом, он был очень похож на огромную птицу, которая пытается порвать привязь и улететь в небо. Он снова неожиданно поднялся, свернулся и возвратился в прежнее положение. Катса не знала, что делают все эти люди и почему так суетятся, но ее взволновала эта странная, незнакомая суматоха, звук голосов, команды, которых она не знала, порывистый ветер и качающийся пол.
Уже через пару шагов Катса приспособилась к качке. Биттерблу было не так легко, и ее равновесию ничуть не помогала тревога, которую в нее вселяло происходящее. В конце концов Катса решила придерживать девочку и не отпускать от себя. Биттерблу с облегчением положилась на нее и предоставила Катсе заботиться о том, чтобы удержать ее в вертикальном положении.