— Чего ты меня обнюхиваешь? — все же не выдержала я, когда он в очередной раз прижался носом к моему запястью и шумно вдохнул.
— Простите… — рывком отстранившись, парень залепетал: — Вам неприятно, госпожа? Простите, я больше не…
— Не в этом дело, — как можно мягче прервала я, — я просто спрашиваю, зачем ты это делаешь.
— Н-ну, чтобы запомнить ваш новый запах, — прикрыв глаза, Вада плотнее прижался щекой к моей ладони, — пока что я еще помню прошлый.
Усмехнувшись, я прищурилась. Помнит, значит, прошлый запах, прошлое тело, да?
— Тебе нравится мое новое тело? — поинтересовалась я, зарываясь пальцами в густые волосы.
— Ну ведь это ваше тело, — смущенно приподнял уголок губ, брюнет опустил взгляд на свою руку, покоющуюся на изгибе моей талии, — а вам оно нравится, госпожа?
Я не ожидала переадресации вопроса и даже немного растерялась. По ощущениям оно не очень-то отличается от того, что было, только вот ноги худоваты, на мой вкус. Но, если верить памяти, такое сейчас считается красивым. Сколько раз уже менялись эти стандарты, и каждое поколение бедных женщин под них подстраивалось. Худело, полнело, опять худело и все по кругу…
— Вполне, — пожав плечами, я потянулась, обняла оборотня за шею. И заметила охватывающий ее кольцом рваный рубец, по местоположению напоминающий рану от ошейника, — разве это не должно было зажить без следов?
Следом за мной коснувшись кончиками пальцев шрама, Вада опустил глаза. Проследив за направлением его взгляда, я увидела несколько бледных и довольно жутких отметин на груди, когда-то глубокую царапину на плече.
— Когда вы наложили на меня стазис, стали оставаться шрамы, госпожа, — пробормотал он и тут же вскинул испуганный взгляд, — я вас не обвиняю, ни в коем случае, я просто…
— Я понимаю, — вздохнув, я сняла с него стазис. Сейчас он не особенно нужен, а наложить заново всегда можно, — надеюсь, скоро все окончательно заживет.
— Вы так добры ко мне, — зашептал оборотень, вжимаясь лицом в мое плечо, — лечите меня, столько позволяете, а я совсем не могу вам отплатить, даже не смог учуять яд, я такой бесполезный, простите меня, госпожа, пожалуйста, простите…
— Ну ты ведь так долго ждал меня, — с трудом улыбнувшись, я снова пожалела о своем решении наложить на него стазис.
— И я очень благодарен, — серьезно кивнул Вада, — вы подарили мне возможность защищать вас и в этой жизни, госпожа, я постараюсь изо всех сил оправдать ваше доверие.
Ну какой же неподражаемый в своей преданности песик…
Приняв теплый душ и как следует поразмыслив о комфортабельности этого времени, я вытерлась мягким темно-синим полотенцем, оделась, расчесалась. Лицом я, в принципе, немного похожа на себя прошлую, такой же аккуратный нос и высокие скулы. Но прошлое лицо все же было более резким, с впалыми щеками, оно мне так нравилось, а у этого черты более плавные. Ну и ладно. В конце концов, все это временно.
— Вы уходите? — поник Вада. Будь у него собачьи уши, он бы их точно грустно повесил. — А можно мне с вами, госпожа?
С одной стороны, не думаю, что моим родителям будет приятно познакомиться с двадцатишестилетним парнем, вроде рабом, а вроде и любовником своей шестнадцатилетней дочери. С другой стороны, он та-ак долго, безумно долго ждал меня, дождался наконец. Будет жестоко оставить его одного ждать еще одной встречи, чересчур жестоко. Он же спать не сможет, будет все думать, а не приснилась ли я ему опять. Нет, я так не могу.
— Пойдем, — легко согласилась я.
Моментально оживившись, парень бодро поскакал одеваться. Тихо смеясь, я встала в дверях спальни и скрестила руки на груди, облокотившись плечом на косяк. Быстро вставив ремень в джинсы, Вада натянул черную футболку, пригладил волосы и, вроде бы, был готов идти.
Приблизившись к тумбочке, я взяла свой перстень. Он отлично сел на средний палец, где я его в прошлой жизни и носила. Будучи мужчиной, я обычно с трудом протискивала в него мизинец, а то и вовсе носила на цепочке на шее. Ошейник, ни капли не изменившийся, не потершийся и не потрескавшийся в местах вероятных сгибов, я снова заморозила. Целее будет, потому что его предназначение не столько в демонстрации рабского статуса, сколько в основанном на древней магии оборотней сдерживании обращения в полнолуние. Где я найду еще одного мага-оборотня, которые в прошлой жизни уже были невероятно редки, если с этим что-то случится?
Повернувшись к Ваде, я задумчиво прищурилась. Не думаю, что он позволяет себе в другой ипостаси бегать по городу и кидаться на людей, скорее всего, носит ошейник в полнолуние. Но он принадлежит мне, и я хочу видеть знак этого. На шею надеть как-то нелепо в современных реалиях, думаю, вызовет слишком много ненужного внимания. Попробовав намотать кожаную полоску ему на запястье, я осталась довольна — всего четыре оборота и можно застегнуть на последнюю дырочку.
— Простите, что не носил его, госпожа, — смущенно почесал нос парень, — Я боялся, что другие могут его повредить.
— Другие? — разгладив плотную кожу, я полюбовалась получившимся массивным браслетом.
— Другие оборотни, госпожа, — его голос сорвался, когда я скользнула ладонью выше, к локтю, — после войны они стали с-свободны и ненавидят все следы рабства.
— А ты? — усмехнулась я.
Вместо ответа Вада бухнулся на колени, склоняя голову, а потом все же сипло пробормотал:
— Я ваша собственность, госпожа, и горжусь этим.
========== Часть 11 ==========
Проснувшись, я спокойно и сладко потянулась. Сегодня вечером прилетит уже Синий, Красный ночью будет здесь. Сложнее всех добираться Зеленому, но и он обещался послезавтра уже увидеться. Представляю, как они уже успели по мне соскучиться, бедолаги, за столько-то лет…
Повернувшись на бок, я улыбнулась. На полу, забавно свернувшись клубочком и обняв подушку, дрых Вада. Моя кровать для двоих неприемлемо узкая, я никак не могу пожертвовать своим комфортом, а больше ему и спать особо негде. Когда я предложила ему просто поехать домой и встретиться уже утром, он та-ак мило погрустнел, что я не смогла его прогнать. В конце концов, мой щеночек ведь столько ждал, бедный мальчик, надо его баловать. Так что ему просто выдали запасную подушку и на этом успокоились. Родители переживали, не замерзнет ли он и прилично ли вообще укладывать гостя на полу, но трогательно стесняющийся такой заботы оборотень даже от подушки пытался отказаться и убеждал, что может поспать в подъезде, чтобы никому не мешать.
Протянув руку, я ласково почесала ему за ухом. Подорвавшись, брюнет заморгал спросонок, диковато-напуганным взглядом окидывая окружающее. Если бы он слышал, ему бы наверняка было проще.
— Кстати, — я невольно улыбнулась, когда парень расслабился и подался к руке, — в этом времени нет ничего, что позволило бы тебе слышать?
— Н-нет, госпожа, — виновато потупился Вада, — обследование выявило, что я слышу только ультразвук. Простите, мой дефект вам мешает, да?
Ну, я бы даже не назвала это дефектом… Это ведь значит, что у него слух лучше, чем у любого из оборотней, верно?
— Не такой уж страшный дефект, — заверила я, — да и ты хорошо его компенсируешь, так что все нормально.
Тихонько постучав, в дверь заглянула мама.
— Вставай, Полин, поедем с тобой в новую школу, — тяжело вздохнув, я пожалела, что должна получить образование. Тогда вон никто никого ничему обязательно не учил. И читать-то немногие умели, не говоря уже о точных науках или изысканиях. Не могу же я сказать, что неплохие знания фундаментальных основ мироздания перешли ко мне по наследству от прошлой инкарнации, верно? — папа нас подвезет по пути на работу.