Он был серьезен, и действительно собирался вложить душу в мое обучение. Из-за того ли, что сэр Дитрих просил его об этом, или же в угоду собственным интересам, я не знаю. Но мастер имел полное право называться таковым. Он был мудр и силен. И в который раз я поблагодарил судьбу за ту встречу в порту Суо с двумя странными стариками. Именно разговор с ними привел меня сюда, в Эль-Тору. Я нашел свой Путь, по которому должен идти.
— Верно, мастер. Я буду стараться, — постаравшись вложить всю твердость в ответ, сказал я. Судя по одобрительной ухмылке, наставник остался доволен.
— Идем, завтрак ты уже пропустил, а обед еще нужно заслужить! Если не поторопишься, останешься голодным до ужина.
Улыбнувшись, я поспешил за Лодвейном. Он был похож на учителей из Гильдии, но весьма отличался от них манерой поведения и отношением ко мне, как к равному. Несмотря на первое впечатление, оставленное им вчера, я был доволен сэром Лодвейном.
Прежде чем зазвучал звон колокола, оповещающий об обеде, с меня сошло не меньше семи потов. Наставник ничуть не щадил своего ученика, заставив бегать вокруг площадки, а затем очень долго упражняться с деревянным мечом и чучелом, имитирующим человека. Только когда мои руки налились тяжестью, а меч выскальзывал из ладони, мастер сжалился и позволил отдохнуть. Пару минут. Затем настал черед спарринга с одним из младших учеников. Парень был неплох, его техника явно превосходила мою, так что одними синяками я не отделался.
С трудом передвигая ногами, я плелся в трапезную и мысленно проклинал старого мечника. Неужели это только начало Пути? Сколько же боли ждет дальше? Что-то мне расхотелось обучаться искусству меча…
Без аппетита поев, выбрался на свежий воздух, где тут же наткнулся на мастера.
— Ну что, наелся? Пора бы и поработать!
Сознание покинуло меня ближе к вечеру, на седьмом или восьмом круге спарринга, с высоким белобрысым парнем, который был сложен намного крепче меня и в целом весьма умело обращался со своим оружием. Помню лишь сильный удар в висок, а затем темнота ласково обступила со всех сторон.
Очнулся я в казарме. Было темно, и судя по звукам чужого дыхания, все уже спали. Осторожно поднявшись, выскользнул в коридор. Голова раскалывалась, но, выбравшись на свежий воздух, почувствовал себя немного лучше. Небо сегодня было ослепительно красивым: яркие звезды всевозможных размеров насмешливо подмигивали, будто призывая взлететь к ним, дотронуться кончиком крыла до небес…
Вздохнув, ощутил в груди невыносимую боль.
— Душевные раны заживают гораздо дольше телесных, — раздался рядом голос Лодвейна. Наставник стоял, прислонившись спиной к стене казармы, и смотрел на звезды.
— Вы правы, мастер. Порой они не затягиваются совсем и всю жизнь приходится терпеть боль от кровоточащей царапины, которая с каждым прожитым годом становится все глубже. Никакая магия не поможет избавиться от нее.
Наставник метнул в меня заинтересованный взгляд.
— Довольно мудрые речи, Альберт. Я удивлен. В столь юном возрасте ты уже можешь чувствовать мир.
— Еще нет, — покачал я головой. — Это лишь попытки, словно…словно пытаешься смотреть на небо сквозь пальцы. Вроде и видно, но лишь отдельные кусочки. А убрать ладонь не выходит, потому что у тебя нет рук, и вообще, не суждено когда-нибудь увидеть всю прелесть небесной синевы…
Внимательный взгляд мастера заставил меня смутиться.
— Простите.
— Ничего. Твоя рана гораздо глубже моей. Я ведь не успел стать Мастером, хоть и подавал большие надежды. Однако…боги рассудили иначе, и мне никогда не познать прелесть Первого Полета. В этом ты, несомненно, более удачлив.
Он издал горький смешок. Сейчас я отчетливо ощущал его тоску, пожирающую Лодвейна изнутри. И вдруг понял, что ему немногим больше тридцати лет, просто эта грусть, незаживающая рана, разъедает мастера изнутри, заставляя стареть раньше времени.
Мне внезапно захотелось, чтобы он стал счастливее. Пусть на самую чуточку, но все же. Шагнув вперед, я коснулся кончиками пальцев плеча наставника, заставив его вздрогнуть.
А в следующее мгновение разряд молнии пронзил все мое существо, загнав в самые глубины сознания. Я видел картины прошлого, молодого Лодвейна, исполненного гордости и силы. Видел, как он упрямо шагал наверх, к своей цели — стать Мастером, и видел, как он был сброшен вниз в один лишь миг…
Я пришел в себя резким толчком, судорожно вдохнул. Крепкие руки мастера придерживали меня за плечи, не давая упасть. Внутри была до дрожи глубокая пустота, однако где-то в глубине нее…находились все страхи и сомнения Лодвейна. Но я знал, что вскоре пустота исчезнет, отступит на задний план, вернув мои чувства и эмоции на место.