Один из мониторов в конце стойки был сброшен на пол, рядом валялся опрокинутый стул. На мгновение Рут показалось — это Эрнандес и его люди, никого не дожидаясь, принялись обыскивать зал, но она тут же поняла, что беспорядку — пятнадцать месяцев.
«Боже, сделай так, чтобы мы нашли все, что нужно», — мысленно попросила она.
Застекленный бокс площадью был порядка восьмидесяти пяти квадратных метров; с левой стороны из него торчала «телефонная будка» воздушного шлюза, справа между стенкой бокса и стеной здания громоздились разветвления коллектора. Почти все пространство внутри бокса занимали компьютеры, микроскопы и высокоточный лазер — три массивных блока в один ряд.
Рут медленно приблизилась к стеклянной перегородке. В наушниках звучали голоса солдат, напоминавших друг другу о необходимости смотреть под ноги. Они тащили инвалидную коляску с Сойером.
— Не урони!
— Он нарочно раскачивается…
— Эй, ученые! — позвал Эрнандес. — Вы должны быстро определить, что здесь ценного, по степени важности. У нас не хватит места, чтобы забрать все оборудование. Идите сюда! Сержант Гилбрайд выдаст вам стеклографы, вы сможете отметить…
— Первым делом найдите генераторы, — перебила его Рут. — Майор? Пошлите кого-нибудь найти генераторы. Здесь есть автономная система питания. Можно прогнать пару опытов…
— На это нет времени.
Рут отвернулась от стеклянной стенки и нашла Эрнандеса в группе коричневых костюмов. Вскинув обе руки, он вращал ими над головой, указывая направление движения.
— Вы понятия не имеете, как… — Рут прикусила язык, не договорив фразу до конца. — Нам очень важно попробовать.
Она здорово рисковала, привлекая к себе внимание на общей частоте. Уж теперь-то сенатор Кендрикс точно прослушивал их разговоры — хотя бы ради того, чтобы определить, не напрасно ли потрачено авиатопливо.
— Доктор Голдман, — откликнулся Эрнандес. Звук собственного имени отозвался в ушах Рут как скрип железа по стеклу. — Запас воздуха ограничен, а грузить придется многое. Возвращение должно занять меньше времени, чем дорога сюда, но этого никто не гарантирует.
— Какой смысл возвращаться, пока у нас нет уверенности, что мы нашли то, за чем прибыли?
— А ведь она права! — встрял Ди-Джей. — У нас в запасе шесть часов. Прежде чем бросать в кузов все подряд, выделите хотя бы половину времени на испытания.
«Господи, неужели я сама говорила с таким же гонором?» — мелькнуло в голове Рут. Как много следовало учитывать. Она сменила тон на более дружелюбный:
— Мы не предлагаем остальным стоять без дела. За это время можно погрузить массу другого оборудования.
— С чего вы взяли, что здесь есть генераторы?
— Фридман хорошо понимала, с чем имеет дело. Вы только посмотрите на эту гермокамеру! Такие штуки не выпускают без запасного источника питания. Городская сеть слишком ненадежна. Без местного генератора любое отключение тока привело бы к потере герметичности.
— Ну хорошо! — легко согласился Эрнандес, хотя, вероятно, вся операция была расписана у него по минутам. «Таймер» в голове майора исправно работал с момента вылета из Колорадо. — Даем вам два часа. Не больше! И чтобы никаких потом возражений! Один из вас, не теряя время, пусть начинает сортировку оборудования прямо сейчас.
«Молодец, — подумала Рут. — Лидвилл не заслужил его преданности. Как там говорил Джеймс? Майор жизни не пожалеет ради нашей защиты».
Очень скоро командир отряда будет вынужден выполнить свой долг, а она — предать этого смелого человека.
— Капитан, — распорядился Эрнандес. — Пошлите своих людей на поиски генераторов и разберитесь с ними. Эрмано, как там Сойер?
Коричневые костюмы пришли в движение, часть из них устремилась к единственному выходу. Капитан Янг приказал своему подразделению переключиться на шестой канал.
Кэм подкатил коляску с Альбертом поближе, ответив на ходу:
— Он хочет поговорить с Рут, сэр.
Фигура ученой заметно отличалась от остальных странными очертаниями — одна рука свободна, другая — в гипсе — прижата под резиновой оболочкой к телу. Кэм направился к ней, безошибочно вычислив ее среди военных. Рут наклонилась и сделала глубокий вдох-выдох, пытаясь унять тревожную дрожь.
Лицевой щиток Сойера покрывали подозрительные разводы — смазанные следы пальцев. Видимо, он сначала хватался рукавицами за грязные колеса инвалидной коляски, а потом тщетно пытался почесать волдыри на лице. А может быть, закрывал лицо руками от ужаса? Или даже, позабыв об опасности, порывался снять шлем?