Работа требовала предельной точности. В каждой пластине хранилась дюжина образцов общего типа, которые чуть-чуть отличались друг от друга, потому что были сделаны вручную, а не методом саморепликации. Первые три фрагмента двигателя Ди-Джей отсеял.
Между тем Рут с Тоддом подсоединили ее лэптоп к лабораторным компьютерам и приступили к загрузке данных. Они также успели просмотреть несколько файлов Фридман, которые та хранила на обычных многоразовых сидишках.
Луч лазера для работы в крайней области ультрафиолетового спектра, несмотря на длинное название устройства, никто бы не смог увидеть, даже если бы его не прикрывал корпус машины. На мониторе он выглядел всего лишь искусственной черточкой, которая была тоньше линий, обозначавших решетчатые наноструктуры.
Толстые перчатки не позволяли использовать сенсорную панель управления. Поэтому Ди-Джей ввел параметры джойстиком и терпеливо ждал, пока лазер отрежет от компонента двигателя ненужные части, после чего дал команду поместить его в заготовку «аркоса».
Поправки пришлось делать шесть раз, пока микроскопическая деталька не встала на место. На это ушел один час и двадцать минут.
— Здорово! Просто здорово! — похвалила Рут.
Все еще выполняя резьбу, лазер начал менять молекулярный состав сердцевины наноробота. Убирая отдельные атомные частицы, ученые могли создать полутвердый микропроцессор с введенным в него алгоритмом репликации и ключом распознавания «охотника-убийцы», запрограммированный на поиск источника тепла.
Тут их подстерегали две опасности.
Во-первых, если где-либо в цепочку действий вкралась ошибка, ее нельзя было исправить, не начав все сначала. Частица должна работать с первой попытки, иначе весь труд — коту под хвост. Для еще одного захода потребовалось бы изготовить новый образец, и не исключено, что у Ди-Джея на создание гибрида ушло бы еще шесть попыток.
Во-вторых, согласно статистике, ошибки были неизбежны. Врезаясь в сердцевину наночастицы, лазер подрагивал, и свободные радикалы нередко повреждали невероятно тонкие соединения.
На стопроцентный успех нечего было и рассчитывать.
Главное, чтобы число ошибок не превышало критического предела — когда их детище начнет сборку себе подобных частиц, воспроизводя все заложенные в него дефекты, — чтобы это не сказалось на действии вакцины. Иначе она не победит чуму и окажется бесполезной.
После новой замены баллонов прошло двадцать шесть минут. Янг опять постучал по стеклянной перегородке герметичной камеры. Лишенный радиосвязи, Кэм не мог его слышать, но все было понятно без слов:
— Выходите!
— Сейчас-сейчас, — отозвалась Рут. — Я обещаю. Мы правда не можем остановить процесс травления без того, чтобы не…
Капитан опять забарабанил по стеклу. Его губы двигались. За спиной Янга два спецназовца тревожно смотрели в потолок, хотя освещение работало без перебоев. Неужели и вправду отключат питание?
— Что? Когда? — вскрикнула Рут пронзительным, испуганным голосом. Ди-Джей выскочил из-за консоли. Янг повернул голову. Кэм догадался, что капитан разговаривал с Иантуано.
Юноша стряхнул с себя оцепенение, отступил в сторону от спецназовца так, чтобы не наткнуться на коляску Сойера, и приготовился к сопротивлению.
— Что происходит?
— Вывози своего приятеля на улицу.
— Они ведь почти закончили.
— Быстро! Из-за гор показались два перехватчика.
28
Командование в Лидвилле все знало с самого начала. Как она сразу не догадалась! Джеймса не было среди хваливших ее и дававших советы по радио собеседников. На том конце просто тянули время. Джеймс не разбирался в технических тонкостях «охотников-убийц» и понятия не имел о создании наноструктур с помощью лазера, но как начальник лаборатории должен был присутствовать на сеансе радиосвязи.
Лидвилл отстранил Джеймса, чтобы тот не предупредил остальных, не понимая, что его отсутствие само по себе было сигналом тревоги. Рут, думая только о работе, уловила его слишком поздно.
Янг был прав. Им следовало вернуться к самолету без малейшей задержки.
А что, если «жучки» вставили прямо в костюмы? Нет-нет, микроустройства не способны передавать с такого расстояния. Очевидно, Эрнандес что-нибудь сказал, какую-нибудь безобидную, заранее оговоренную условную фразу.
— Янг? — Рут помахала рукой из-за перегородки камеры. — Янг! Вы отключили релейную связь! Дайте мне с ними поговорить.